Река времен

– Энмер-ани, скажи, нравлюсь ли я тебе? Может быть, слишком смущаю тебя? – я старалась говорить как можно более нежно.

Юноша снова покраснел. Я сжала его горячие, слегка влажные руки.

– Ты смущаешь взор любого мужчины своей красотой, Юилиммин-даши, – пробормотал царевич.

– Я спрашивала лишь о тебе, Энмер-ани! – продолжала настаивать я, еще больше вгоняя юношу в краску. – Быть может, ты стесняешься меня, так как…

Я не договорила, понимая, что тема крайне опасная. Но, кто знает, может, царевичу я нравлюсь только как собеседник, а в этом плане у него другие интересы.

На востоке это вполне практиковалось.

Чтобы проверить правильность своего предположения я в один шаг оказалась рядом с юношей и прижалась к нему. Как же я была неправа! Царевич оказался мужчиной вполне традиционных наклонностей, который от подобной близости красивой девушки легко заводился. Мне даже стало неловко от подобных ощущений, но Энмер не отстранился. Наоборот, он обхватил меня своими длинными руками и прижал, зарываясь лицом в волосы.

– Как ты могла подумать, что я не желаю тебя, прекрасная! Как ты могла! – горячо шептали его губы. – Если бы я только был в силах, если бы я только мог изменить прошлое!

Его ладони заскользили по моей спине, спускаясь ниже.

– Но сейчас я не достоин быть рядом с тобой, сиятельная. Не достоин любить, не смогу назвать женой, если не исправлю своих ошибок! – шептал Энмер, а я слушала, как бешено колотится его сердце. О каких ошибках он говорит?!

– Но я стану достойным, обещаю! Я буду рядом с тобой, но я должен все исправить!

Царевич поднял голову с моего плеча и немного отстранился.

Его глаза пылали, сейчас в них плясало почти такое же адское пламя, как во взгляде самирского наглеца, когда он распускал руки в ночном саду. От подобных параллелей мое сердце пропустило пару ударов.

– Прошу тебя, не спрашивай меня о том, что гнетет меня. Я не найду ответа сейчас. Но я докажу, что достоин быть рядом!

Сейчас юный царевич был почти красив для меня как мужчина. Решимость наполняла его мужеством, а объятия были жаркими.

Быть может, я смогу искренне полюбить этого мужа, если избавлюсь от глупых мыслей о другом!

Даже в этот момент мне мешали воспоминания о том, кто обнимал и целовал меня во тьме храма. Воспоминания, которые вполне могли быть просто плодом воображения! Но одна мысль о том, что такое могло случиться, повергала в шок. Самирский воин смущал и пугал меня, но вместе с тем привлекал, как горящая свеча глупого мотылька.