Река времен

Бесил, называя ее по имени, бесил своей наивностью и тем, как легко согласился молчать. Но надо держать себя в руках. С тех пор, как он побывал в логове Кесхала, воинственный бог иногда туманил сознание, превращая гнев в бесконтрольное неистовство.

– Поверь, она не спросит. Разве что об этом, – он указал на запекшуюся у виска кровь. – Но ты уж придумай что-нибудь. Очень спешил и упал, например.

– А если все же спросит? – юнец явно не понимал, что буквально ходит по краю.

– Может, я все же сброшу тебя с обрыва и избавлю от ненужного любопытства? – сарказм так и сочился из уст молодого воина.

– Говорю тебе, не спросит. Это же тайный обряд! Да поразит меня Эну, если я не прав! Ты мне должен быть благодарен, что не был там.

– Если все же спросит, то скажи, что жрецы опоили, и ей все привиделось, – мрачно заключил он, помолчав еще немного.

Асмаррах поднялся, сходил за товарищами, а потом развязал веревки и протянул хоннитскому царевичу узкие полоски ткани, которыми воины обматывали руки, чтобы поберечь суставы.

– На вот, воспользуйся, пока следы от веревок не пройдут. И помни, я слежу за тобой, нарушишь слово – умирать будешь о-о-очень долго, чтобы до конца осознать, как был не прав.

Юноша кивнул, кое-как замотал запястья негнущимися пальцами и тихо побрел по тропе наверх.

– Все, нужно уходить! – коротко скомандовал царевич, едва тощая фигура хоннита скрылась за поворотом.

– Хоть намекнешь, что там было-то? – тихо бросил Мархаш, когда они спустились почти наполовину.

– Не уверен, Боги не любят, когда узнают их тайны, – отозвался царевич.

– Я бы и сам предпочел забыть о том, что было. Важнее понять, для чего.

Воины тенью следовали за Кайласом, выбиравшим наилучший путь отступления.

– Нам надо узнать, нет ли вестей из дома, и не потерять жрицу, – добавил все еще мрачный Асмаррах, немного погодя. – Кайлас, ты сможешь быстро вывести вниз прямо к нашим?

Охотник кивнул. К сумеркам они спустились вниз и воссоединились с остальными.

***

Гора Иират. Юилиммин.

Из мрачных объятий тайного святилища я выбралась через сутки после обряда, если верить тонкому серпику нарастающей луны.

«Воскресшую» славили, и мне полагалось пройти еще несколько обрядов, чтобы дальше уже самостоятельно завершить весь путь посвящения Аннану. Жрецы – на этот раз со мной говорили уже мужчины – объяснили, какие храмы и в какие дни я должна посетить, учили правильным фразам, а перед глазами все кружилась. Пробуждение было тяжелым, голова гудела, словно с жутчайшего похмелья.