Река времен

– А, входи, входи, Сельмиш. Давно тебя жду! – вошедший был явно близок владыке, возможно, воин, не одну битву сражавшийся с ним рука об руку. Мужчина был немного моложе правителя, но седина уже серебрилась в его курчавых волосах, особенно это было заметно у висков. Почти такой же высокий и широкоплечий, он был все же изящнее отца, походя на поджарого волка.

Генерал Сельмиш, а это был именно он, низко поклонился, произнес формальную фразу приветствия и вошел. За ним следовал Нартан, мой учитель письма, несший кипу табличек в полотняной перевязи и в руках.

– Юилиммин-даши, да хранит вас Всеблагая! Это честь видеть вас! – он поклонился и мне, но не так низко.

Я поднялась, намереваясь уходить, но вспомнила, что так и не попросила отца о том, зачем пришла.

– Если владыка позволит мне отвлечь его еще ненадолго… – начала я.

– Дочь моя, я не прогоняю тебя. Наоборот, останься с нами, – произнес отец. – Тебе полезно будет послушать, как два старых воина собираются воевать, – добавил он, улыбаясь.

А вот на лице Сельмиша проскользнула легкая гримаса отвращения. В душе этот военачальник явно не одобрял стремлений владыки обучать свою дочь. Наверняка считая, что женщины предназначены для других целей. А вот Нартан был мне рад. Своим умом заслуживший уважение, он должен был понимать, что меня оставили не как украшение.

Я вернулась к себе только поздним вечером. За длинным совещанием последовал ужин в компании мачехи и Энмера. При своей царице отец не показывал виду, что смертельно устал.

Но я заметила, с каким трудом ему дались последние полчаса работы. Владыка и генерал решили выслать разведчиков на перевал, чтобы определить, сколь давно там проехал самирский гость. А еще гонцов к Хоннитскому двору, предупредить, что политика Самирского царства становится агрессивной. Решено было проследить и за гонцом, привезшим послание от Асмарраха. Это была уже моя идея. Мне почему-то, казалось, что мой горячий поклонник не так прост, как думали о нем окружающие. В душе я ждала от него совершенно неординарных поступков.

Когда генерал, на прощание низко поклонившись, скрылся в коридоре, от меня не укрылось, что отец крепко сжал виски и поморщился, словно от сильной боли. Потом, когда служанки разминали его широкие плечи, было заметно, что мучительные пульсирующие спазмы потихоньку ослабевают. Посеревшее от усталости лицо владыки постепенно обретало нормальный цвет.

Теперь надо набраться смелости и поговорить с Энмером.