Река времен

Асмаррах же явно не находил это забавным.

– И как давно с тобой такое происходит? – совершенно серьезно спросил он.

– Ты знаешь, я ведь сегодня решила к тебе не ходить. НИ-ЗА-ЧТО! – легко призналась я. – И сидел бы ты один-одинешенек под своим деревом. А потом как-то захотелось увидеть твою физиономию. И вот я здесь, а ты мрачный как грозовая туча! Даже как следует поцеловать не можешь!

Внезапная оплеуха отрезвила меня. Я ошарашено заморгала.

– Как долго ты чувствуешь беспричинное веселье, отвечай! Или ты пьяна? – рявкнул мужчина.

– Почти с самого заката, – призналась я, решив не бесить молодого человека. Все-таки силы у него было немеряно. – И ничего я не пила, совсем! Просто весело и все, а ты меня ударил, – теперь меня наполняла жгучая обида. Вот сейчас спрыгну и уйду от него, будет один сидеть мокрый и несчастный. Тогда-то он пожалеет!

Но мужчина держал крепко и начисто игнорировал мои попытки вырваться.

– Сегодня ты зажигала в своих покоях жаровню, лампу или курительницу? – зачем-то спросил он, и мне снова стало смешно. Обида испарилась. Разве можно долго сердиться на него, когда он такой милый?!

– Ну конечно, глупый! Все зажигают вечером лампы, а как же в темноте разобрать куда идешь? Или у вас светильников совсем нет? – рассмеялась я и снова получила по щекам звонкую оплеуху. Слезы наполнили глаза.

– Не обижайся, царевна, но ты явно не в себе, – словно извиняясь, проронил этот хамский тип, одной рукой прижимая меня, а другой, пытаясь что-то нашарить на поясе.

От этой мысли сразу сделалось грустно. Как там теперь мои аспиранты? Надеюсь, новая я не слишком обижает их. Продлили ли финансирование? Сможет ли эта девица нормально отчитаться по гранту?

Мои размышления снова бесцеремонно прервали. Не успела ничего сообразить, как этот хам запихал мне в рот какие-то кусочки и снова рявкнул:

– Жуй немедленно!

От возмущения я стиснула зубы, и рот наполнился жуткой отрезвляющей горечью.

– Потерпи, нужно пожевать еще немного. Досчитай до десяти, а потом сплюнь.

Вид самирского царевича был настолько серьезен, что я не посмела ослушаться. Ошарашено озираясь, я заново оглядела мир.

Мы по-прежнему стояли около моста под сенью старого железного дерева.