Река времен

«Ах, нет, я все-таки хороша! Чудо, как хороша!» – всплыли в памяти слова красавицы Оксаны. А ведь и правда повезет тому, кому я буду женою! И пусть вредный Асмаррах всю ночь киснет под своим деревом, я к нему не приду! Я же знаю, чего он хочет! Просить, чтобы я для него танцевала, экий наглец. Наглец и врун!

Я встала и крутанулась на месте, амулеты на подоле нежно зазвенели.

Для полноты картины добавила ручные и ножные браслеты, а вот мешавшее длинное и тяжелое ожерелье сняла. Потом привыкну.

И подвеску его красивую я носить не буду! Жуткая обида колыхнулась в душе и прошла.

«А, собственно, почему я на него так злюсь?» – вдруг задумалась я. Никаких весомых причин не находилось. Царевич, конечно, гад, но смелый. «И красивый!» – подсказали в голове. Мне, разумеется, не стоит обнадеживать его ничем, так как мое замужество – дело решенное. Но если бы не он, то этот сокол распорол бы мне всю руку и на коже навсегда остались бы шрамы. «Ага, а чья же была птица?» – снова влез голос разума и был прав.

«А поблагодарить его все же стоит, не так уж это и сложно. Просто дойду до моста, станцую что-нибудь из хвалебных танцев и уйду. Даже говорить с ним не буду!» – пообещала я себе. «Где-то я уже такое слышала!» – съязвил внутренний голос, но обнаружив, что его все равно не слушают, затих. А я, в последний раз улыбнувшись себе в зеркале, выбежала в сад.

***

Деревья устало шуршали над головой, но сад сегодня казался особенно волшебным. Таким ярким, легким и лишь немного таинственным.

Дорожка вильнула, и взору снова открылся знакомый пейзаж. Удивительно, в своих прогулках с Энмером я старательно избегала этого места, где-то в глубине души желая сохранить его для другого. Маленькая тайна приятно будоражила нервы.

Полная луна заливала все открытое пространство перед мостом призрачным светом. Мне даже почудилось, что я вижу серебряные струны божественной волшебной арфы, уже натянутые под чьими-то пальцами.

Музыка рождалась из темноты, постепенно вплетая в себя окружающий мир. Вот в бархатной тишине ночи переливаясь, поет река, нежным голосом ей вторят струны лунной арфы, шелест травы задает ритм.