Река времен

Такие дела не решаются в спешке. Я буду говорить с тобой позже. Но, может быть, тебе поручены и другие дела?

– Про дела изложено здесь! – царевич поставил на ступень небольшую шкатулку.

– Этого я и боялся, – тихо шепнул за моей спиной Энмер-ани. – Твой отец теперь предпочтет его мне.

– Не думаю, – быстро бросила я в ответ. – Асмаррах Самирский никогда бы не принял, а теперь и не может принять те условия, на которые согласился ты. Он наследник великих земель. Это значит, он проиграл.

Я понимала, что самирец не смирится с тем, как решено мое будущее, но что предпримет – не знала.

А меж тем новоявленный наследник уже отыскал меня взглядом и теперь улыбался. Я опустила глаза. Всеблагая, скажи, как мне быть?

***

Потянулись дни, полные напряжения и тревоги. Отец явно тянул с ответом новоявленному жениху. Мне же оставалось только ждать и молить Великую Мать о том, чтобы подсказала правильное решение. Но богиня молчала, в дыму курительниц мне чудились лишь всполохи огня, явно не сулящие долгой и счастливой жизни.

Спустя четыре дня владыка призвал меня к себе. Это был «семейный» ужин, на котором меня ждали только он и царственная Нинмах, на прекрасном личике которой отчетливо читалось беспокойство.

Первые полчаса мы молча кушали, наслаждаясь приятной музыкой, а потом отец резко хлопнул в ладоши и приказал всем удалиться. К моему удивлению, он выгнал даже мальчика с опахалом, который обмахивал нас, заставляя хоть сколько-то двигаться раскаленный дневной жарой воздух.

– Люди жалуются на эту проклятую жару, – как бы невзначай бросил владыка. – Воды Иреша совсем ушли и им нечем поливать урожай. Если так продолжится, нам нечего будет есть. В степи тоже неспокойно, запах гари охотники почуяли уже у холмов. Это значит, что Шааху-Мере снова придут как шакалы просить зерна и мяса, а что я им дам?

– Милость Всеблагой безгранична, – промурлыкала Нинмах, легко касаясь кончиками пальцев его могучей руки. – Но не прогневали ли мы ее? Быть может, допустили ошибку, неправильно трактовали гадание?

Она смерила меня долгим, не сулящим ничего хорошего, взглядом.

– Не гневайся, мой повелитель, но не отнимаешь ли ты у Великой Матери то, что предназначено лишь ей? – царица преданно смотрела своему супругу в лицо, ее глаза были полны искренности.

Я задохнулась от гнева. Эта разряженная стерва задумала упрятать меня в храм на веки вечные? Отец тоже нахмурился, но, к моему удивлению, не возразил супруге.