Кровные чары

Мужчина предполагал, что родственники желали ей смерти, дабы не выплачивать богатого приданного, которое ей оставил умерший отец. Теперь, после внезапной кончины Колетт, всё имущество оставалось у них.

Провели повторное вскрытие, но ни ядов, ни следов от смертельных ранений не нашли. А вот в остальных сосудах также не было внутренних органов. Внутренности могли уничтожить с целью скрытия отравления. Но с той же вероятностью их могли использовать в магическом ритуале. А это привлекло внимание инкетеров[1] из Церкви Двенадцатиконечной звезды.

Главой жандармерии совместно с Первосвященником было принято решение перепроверить все факты и выяснить замешана ли в деле магия. В этом и предстояло разобраться Эдриану. И, если возникнет необходимость, вызвать инкетера из столицы.

На ужин Эдриан в компании Чинвенду отправился в таверну на углу. Местные то и дело бросали на них любопытствующие взгляды, и нельзя было сказать точно, кто из этой парочки привлекал их больше. Высокий статный блондин или его коренастый темнокожий слуга.

Эдриан чувствовал себя слишком измотанным, чтобы хоть как-то реагировать на окружающих. Еще в столице ему говорили, что он со своей внешностью будет сильно выделяться в Вуароне. И пока что интендант не встретил ни одного человека со столь светлыми, как у него волосами. Зато попадались похожие оттенком кожи на Чина. Сказывалось, что в Сент-Пьер приплывало много кораблей из его родной колонии.

— Ты сегодня какой-то слишком хмурый. Непохоже на тебя.

Где твоя доброжелательная улыбка? — поинтересовался Эдриан, когда они покинули таверну. Он подметил угрюмость камердинера еще в момент встречи около входа в гостиницу. Всегда улыбающийся и открытый к разговору Чин казался мрачнее кладбищенских сумерек.

— Многое сегодня случилось, госпо-один, — понуро отозвался слуга.

— Ты имеешь в виду встречу с мадемуазель, её братом и останки лошади на опушке?

— Да, госпо-один, — Чинвенду тяжело вздохнул. — Там… всё… покрыто гнилью.

Эдриан остановился и нахмурился. Из своей родни он единственный знал, что его слуга обладает одной особенностью. Чин родился в семье бидарского жреца — мага по тамошним понятиям. Он умел входить в транс в любой момент. Ему не требовались ни благовония, ни курения, ни травные настои. В таком состоянии для Чинвенду становились заметны следы духов природы, остатки магической энергии, призраки и все то остальное, что не относилось к реальному миру.