Я - Тайига

В нос ударил противный запах паленой шерсти. Я испугалась: моя несчастная шкурка не могла быть источником столь густого запаха. Или могла? С трудом оттолкнувшись от подушки, где покоились голова Лиры и мое тело, я перекатилась к стенке гроба, туша намечающийся пожар весом своего тела. Я пережила крайне неприятные мгновения, но в них был один неоспоримый плюс – ко мне очень медленно стала возвращаться способность двигаться. Чем я и воспользовалась. Не сразу, но все же удалось ухватиться за край гроба и выглянуть наружу.

– Ну вот и все. Можете встать, парни. Теперь вы – это я, а я – вы. Наши судьбы неделимы… В смысле куда я, туда и вы, – удовлетворенно хмыкнул Анри, убирая раскаленный меч с головы Рыжего.

У того, как и у двух других новобранцев на темечке отчетливо отпечаталось тавро переплетенных между собой змеек. Троица поднялась, обивая руками тлеющие волосы, а мой неблагодарный брат приблизился к Мионе. Та спешно вновь отправилась в глубокий обморок. Вот только теперь она стала занимать значительно больше места, затронув и часть столь тщательно выписываемого Нэлиусом узора.

Анри присел рядом с ее декольте и деликатно кашлянул:

– Кхе-кхе… Мадемуазель, извините, что отвлекаю, но если вы срочно не придете в себя, замужество может не состояться. Скоро полночь, и если к этому времени мы не успеем свершить необходимые приготовления, вам грозит навечно остаться старой девой. К сожалению, вас хорошо знают и видели, как вы ехали в ночь в карете с канцлером.

Сестра изумленно похлопала ресницами.

– Это великая честь, мадемуазель, – продолжал заливаться соловьем Анри. – Очень древний ритуал. Лишь избранные, лучшие из лучших, удостаиваются просить благословить узы брака Лунного Зверя. Это подарит вашим детям магический дар и положение в обществе.

Миона залилась нежным румянцем.

– М-м-м-м, – промычала она и выразительно потыкала своим пальчиком себе в рот. 

– Господин Нэлиус, девушка хочет нам что-то сказать, – обернулся к канцлеру мой несносный брат.

Тот буркнул нечто, как мне показалось крайне неприличное, и клякса исчезла, а Миона затараторила, сверля Анри преданным взглядом:

– О, спасите меня! Я оказалась неосмотрительна! Я доверилась Нэлиусу, поверила в его любовь. А он так груб, так неделикатен.