Отражения

— Но это люди. А кроме людей в этом мире еще много кто есть.

Шамас одним глотком допил оставшийся кофе и, потянувшись, словно разминал спину, поставил чашку на узкую деревянную полку, где стояла другая посуда. Кажется, грязная.

— Около тридцати лет назад мой добрый друг, талантливый волшебник и человек весьма благородных свойств, встретил девушку, которую полюбил. Она была… скажем, немного не того происхождения, которое сделало бы ее подходящей партией для молодого аристократа, но мой друг, к счастью, мог позволить себе не соблюдать некоторые условности, диктуемые людским светом.

Правда, в случае с этой девушкой ему пришлось соблюдать другие условия, потому что родственники невесты оказались очень непростыми, а сама девушка — с характером. Дочь человечья, любая, пошла бы за моего друга, махни он ей рукой, но ему повезло влюбиться во внучку дочери моря…

— Фэйри, — поняла я.

— Конечно, — усмехнулся Шамас. — Видите, как все просто.

Я кивнула, прислонившись плечом к стене.

Стало зябко. Ахо переполз ко мне на колени и тихо замурчал.

— Так или иначе, — продолжил Шамас, — мой друг смог доказать и свою любовь, и то, что девице будет хорошо с ним в мире людей, которому она и так принадлежала больше, чем другому миру. Я был на их свадьбе, а потом возился с их сыном, — Шамас сощурился, как довольный кот. — Очень умным и талантливым мальчишкой. Талантливые дети, леди Лидделл, они такие — моргнуть не успеешь, а уже натворили дел. Мы все думали, что вот как повезло, что отец, что мать — чистое колдовство в крови, отсюда и дается все легко, словно магия для него — как дыхание, но все оказалось не так просто.

Голос Шамаса стал глуше, и на его лицо, только что сияющее, как у всех тех, кто говорит о чем-то важном и любимом, набежала тень. Я почувствовала укол вины за то, что пришла сюда и пытаюсь выведать чужие тайны, потому что хранитель этих тайн, кажется, тоже был действующим лицом в некой трагедии прошлого, прожил и прочувствовал все сам, а не наблюдал со стороны.

Но отступать было уже некуда, и я продолжила слушать.

— Мы выяснили все через несколько лет, когда жена моего друга носила второго ребенка. Она изменилась, стала бледной, почти злой на всех, кроме сына, куда-то исчезала, пряталась от знакомых вроде меня и, кажется, что-то искала в тайне от мужа. Когда ее положение уже не позволяло ей быть быстрой и незаметной, она словно бы успокоилась.