Отражения

Мне снились тревожные, тяжелые сны, мешанина из лиц, образов и всех этих лестниц, залов, картин. Я то оказывалась голой под цепкими взглядами Форжо и Феликса, то меня заставляли петь — и Лин безжалостно улыбалась, пока я фальшивила и путалась в словах.

Эти сны были обычными. Не теми, в которые проваливаешься с головой, не теми, которые уводят тебя на иную сторону мира. Мой разум смеялся надо мной, гнал меня, как гончая — лисицу, пока я не проснулась.

Кто-то осторожно, очень мягко тряс меня за плечо.

Я моргнула, прогоняя остатки мороков.

На меня смотрел Ренар — бледный, очень серьезный.

— Ты кричала во сне, — сказал он тихо и сел на краешек кровати.

Я поднялась на локтях.

Комната была незнакомой, проходной, с двумя высокими окнами, между которыми я ожидала увидеть зеркало — но там была лишь стена. Я лежала на узкой кровати, приставленной к стене, в том же платье, в котором ушла сначала на встречу с леди Аннуин, а потом — в дом Вивианы.

В дом Феликса, снятый для Вивианы и из-за зеркала.

Роскошная ткань натерла кожу.

Волосы растрепались. Я чувствовала на щеке след от подушки. Кто бы ни принес меня сюда, он потрудился лишь снять с меня туфли, не более того.

На столике рядом горела свеча, а в камине переливались оранжевым угли. Голова была полна тумана.

Мне страшно хотелось пить, поэтому чашку из рук Ренара я приняла без раздумий.

В ней был травяной отвар, горьковатый и прохладный.

— Антея велела дать тебе это, когда очнешься.

— Антея? — удивилась я.

Ренар кивнул:

— Ты в ее покоях.

Его высочество послал за леди Альбской сразу... Ну, сразу после того, как вернул себе способность говорить, — губы Ренара скривились в усмешке. — У тебя задатки фехтовальщицы, золотко.

Я моргнула.

— Трость, — мягко пояснил Ренар. — Ты ударила Феликса тростью леди Аннуин.

Трость.

Розовая, с фламинго. Похожая на биту для крикета из книги про девочку Алису.

Она стояла у зеркала, в котором я увидела девушку со свечой. Когда свеча погасла, я хотела разбить зеркало. А Феликс вернулся ровно в этот момент — и попытался взять меня за руку.

Остановить.

И тогда я ударила его тростью.

Принца.

С размаху о бедро, так сильно, что Феликс зашипел от боли и прислонился к стене.

Меня бросило в жар, и в носу защипало.

Что там он говорил про «отрубят руку»?

Ладонь Ренара осторожно накрыла мою ладонь.

— Свидетелей не было, — сказал он, забирая у меня пустую чашку. — О коварном покушении на принца знаем лишь мы втроем и Антея. Все хорошо.