Отражения

Его рука мягко коснулась моей спины. — Будь осторожна.

Я кивнула, не оборачиваясь.

Люди, которые сидели на стульях и в креслах вокруг арфы, смотрели на нас, а я разглядывала их, пытаясь понять, кем они приходятся Феликсу и что их связывает?

В крепкую дружбу я почему-то не верила.

— Господа, я привел арфистку, — Феликс вывел Лин вперед, за руку, как выводят в центр круга партнершу по танцу. Лин поклонилась, чуть придерживая зеленую юбку. — Леди Айвеллин Росиньоль любезно согласилась побыть сегодня моей гостьей и развлечь нас своей блестящей игрой.

Райнэ подошел ближе, чтобы поклониться Лин и взять ее за руку. На нем не было сюртука, и белые рукава рубашки с вышитыми широкими манжетами почти светились.

— Пойдемте, — сказал он, протягивая Лин руку. Голос был звонким и мелодичным.

— Это Барт, — Феликс небрежно махнул в сторону некого строго и сдержанно одетого господина, который сидел, сцепив руки на коленях и рассматривая все вокруг с недовольным видом.

У Барта были коротко остриженные русые волосы, чуть завивающиеся на макушке, и яркая брошь на шейном платке — крупный блестящий камень. При звуке своего имени он поднял голову и еле заметно кивнул. Тонкие губы растянулись в улыбке, сквозь которую все равно проступало недовольство и презрение.

— Это Беата, — продолжил Феликс, сделав пару шагов вперед и замерев за спинкой кресла, в котором сидела высокая худая брюнетка. Красное платье оставляло плечи открытыми, и я видела россыпь родинок у нее на ключицах. — И Лави.

— Лавиния, — поправила девушка из соседнего кресла.

Она запрокинула голову, отчего темные кудряшки рассыпались по малиновому бархату.

— Хорошо, Лавиния, — Феликс не стал спорить и лишь коснулся пальцем ее носа, на что девушка рассмеялась.

Хрупкая, невысокая, в темно-красном бархатном платье, хозяйка дома встала, схватившись за руку принца, и потянулась, чтобы поцеловать Феликса в щеку. Ее темные волосы были схвачены лишь тонкой жемчужной нитью и свободно падали до пояса. Когда Вивиана подошла ближе вместе с Феликсом, я подумала, что она, возможно, действительно фэйри — настолько тонкой она была, настолько неестественно большими казались глаза на ее скуластом лице.