Отражения

К счастью, Феликсу хватило такта не мучить меня долго. Он не предлагал мне вина или партию в карты, не собирался даже демонстративно разгуливать со мной по залу до конца вечера — просто передал меня Аните, как куклу, которая больше не нужна в постановке, и растворился в толпе.

Я так и не поняла, был он разочарован или нет, прошла я испытание — или провалила. Но у меня не было сил думать об этом: я хотела лишь оказаться подальше отсюда. Где-нибудь, где свет не слепит глаза, где меньше голосов, ушей, глаз, платьев и чужих отражений.

Экипаж Аниты подхватил нас у ступеней черного хода. Леди Рендалл кивнула вознице и положила руку мне на плечо.

— Я не могу сопровождать вас, — сказала она, словно извинялась. Возможно, даже искренне. — Мой муж скоро будет здесь, и я должна держаться рядом. Вы молодец, леди Лидделл, — добавила она, нежно сжав мою руку.

В полумраке я видела тень улыбки на ее лице, но не могла найти в себе силы улыбнуться в ответ.

Жаль, Феликс ушел, думала я, ушел раньше, чем я спросила то же, что леди Аннуин: зачем им все это понадобилось?

Почему-то этот вопрос не приходил ко мне в голову, словно я не могла смотреть на вещи с такой стороны.

Может быть, потому что некому было указать мне на то, что она существует?

— До завтра, леди Лидделл, — Анита порывисто обняла меня на прощание, махнула Лин, которая уже спряталась от холода в глубине закрытого экипажа. — Увидимся, леди Айвеллин. И с вами, мастер Рейнеке.

Ренар поклонился, улыбаясь тонко и хитро, под стать своему имени — а потом подал мне руку, помогая забраться в экипаж.

Там было самую малость теплее.

Дверь захлопнулась. Кристалл, прикрепленный к потолку, тускло засиял. Кони тронулись, и карета чуть дернулась.

Ренар снял треуголку и посмотрел на меня, плотно сжав губы. В нем уже не было ни шутовского веселья, ни затаенной хитрости, только усталость и немного жалости.

Лин, сидевшая рядом со мной, осторожно взяла меня за руку и сжала мои пальцы.

Я знала, что ее колдовство не могло действовать на меня, но почему-то вдруг стало спокойнее.

— Спасибо, — прошептала я.

— Не за что, леди Лидделл, — мягко ответила Лин. Капюшон закрывал ее лицо так, что я видела лишь улыбку и острый подбородок. — Я лишь проявляю участие, как и положено доброй подруге.

Ренар достал из кармана пальто что-то, завернутое в платок, и протянул мне. Там оказался кусок кекса с орехами, рассыпчатый и очень ароматный. То, что было нужно, потому что я не ела ничего с самого обеда.