Отражения

Это была странная для нее рассудительность, очень серьезная и взрослая, но Амелия слишком злилась, чтобы остановиться.

— Значит, сделает вывод, что я недостойна стать невестой его сына, — ответила она. — Слишком долго прожила в глуши, слишком часто бродила в одиночестве по старому поместью.

— О, — в голосе Кармиль сквозило радостное удивление. — Я смотрю, моя мягкотелая сестрица поняла, куда она попала.

***

Кондор исчез на, как он выразился, пару дней и был очень недоволен этим, словно искренне боялся оставить нас одних под присмотром леди Рендалл.

Но пришлось: что-то требовалось от него там, в Альбе, из-за чего он не мог вырваться к нам даже на ночь, не говоря уж о том, чтобы сопровождать меня на вечерние встречи с Анитой, Лин и остальными.

Его место занял Ренар, который с каждым днем становился все больше похож на чужака. Он впитывал светские ритуалы быстро, подражал им искусно и лишь дома, когда слуги исчезали из комнаты, становился собой. Тем Ренаром, который рассказывал мне страшные истории и учил танцевать.

Я понимала, что так надо — чем меньше вопросов мы вызываем, тем лучше, — но каждый раз, сталкиваясь с этим новым, светским, молчаливым Ренаром, чувствовала себя неуютно.

Чтобы вопросов не было вообще, Кондору стоило взять меня в Альбу с собой — или сплавить тетушкам, но вместо этого он попросил леди Росиньоль, умело изображавшую мою подругу, побыть нашей гостьей в эти дни. Не знаю, в угоду каким именно условностям это было сделано, что по мне — мы все и так запутались крепко, дальше некуда.

Арлийское общество, кажется, смотрело на все сквозь пальцы. Или меня действительно защищали чужие имена.

Так или иначе, спрятаться дома ото всех мне удалось только в первый день.

На утро следующего Анита лично явилась, чтобы удостовериться, что со мной ничего не произошло.

Мы как раз сидели в самой большой гостиной — с бледно-зелеными стенами, двумя широкими зеркалами в тонких позолоченных рамах и шелковой обивкой мебели — и я с упоением проигрывала в карты Ренару.

Лин наблюдала за нами, чуть щурясь, и изредка подсказывала мне. Я краснела, Ренар ухмылялся, прощая эти подсказки, но даже они мне особо не помогли.

Я проиграла три десерта.

Если я выиграю, Ренар обещал, что мы пойдем кататься на коньках.

Я бы отдала десять пирожных за это.

При виде Аниты я вскочила, отряхивая юбку, на которую упали крошки печенья. Мои карты, раскрытые, остались лежать на столе, и Ренар с интересом к ним потянулся, даже не пытаясь это скрыть.