Отражения

И бывает, что кто-то очень богатый решает поиграть в волшебника и покупает себе накопители, энергия из которых становится его резервом. Иногда из этого даже получается что-то интересное, — она позволила кошке поймать свои пальцы — и поймала кошку, которую тут же подняла на колени. — Но в вашем случае, леди Лидделл, есть угроза вашей же безопасности, если вы не научитесь обращаться с собственным талантом. Поэтому мы встретимся на третий день, — она погладила Нефрит по лысой спине. Кошка удобно устроилась и вытянула шею, повернув мордочку к двери.

Ее уши чуть подрагивали. — А пока вы будете отдыхать от моей компании, — Антея посмотрела на меня. Глаза ее показались чуть темнее, чем обычно. — Я попрошу вас, как бы странно это ни звучало, искать то, что откликается в вас. Как сегодня у фонтана. О, наше время закончилось, — добавила она с улыбкой, когда Нефрит, нетерпеливо мявкнув, спрыгнула на пол и подбежала к двери. — За вами пришли.

***

Днем в коридорах, ведущих к покоям Антеи, было не так пусто.

Служанки, несущие подносы или стопки одежды, лакеи у некоторых дверей, гвардейцы у лестниц, даже пара богато одетых леди, прошмыгнувших мимо нас так, словно им очень не хотелось привлекать к себе внимание, — почти толпа.

Кондор не выглядел усталым или сердитым, скорее, наоборот — непривычно бодрым, он даже шел быстрее, чем обычно. Мне приходилось успевать за ним. Только когда светлый парадный коридор сменился темным, тайным, с гобеленами на стенах, Кондор замедлился.

— Прости, что торопил, — сказал он виновато. — Очень хотелось избежать пары неприятных встреч.

— А они возможны?

— Не исключены, — он усмехнулся и достал из внутреннего кармана сюртука небольшой конверт. — Я воспользовался передышкой и навестил Габриэля. Это тебе.

Конверт не был запечатан. И подписан тоже не был — его передавали тому, кто не перепутает и не потеряет. И не будет слишком любопытен. Ну, или от кого не нужно ничего скрывать.

— Что там? — спросила я прежде, чем положить письмо в карман платья.

— Не знаю, — Кондор покосился на меня. — Это же твое письмо. Предполагаю, что Габриэль выражает сожаление о поведении леди Хеллен Хьюм и добавляет к нему какую-нибудь любезность. Хеллен Хьюм имела глупость рассказать обо всем Присцилле, — его голос из ироничного стал серьезным. — Последствия не заставили себя долго ждать.

Я внутренне сжалась.

— Сильно ругалась?

— Моя тетя? — уточнил он. — Она и так знала, что к чему.