Отражения

Что-то внутри нее, та самая тоска, притихшая, пока Амелия гуляла по лесу, подняла голову — и стала уже не тоской, а совсем другим. Гневом. Порывом осеннего ветра. Темным облаком, несущим в своей утробе октябрьскую грозу. Амелия посмотрела в прекрасное, худое лицо лорда Дамиана, в бесстрастные глаза — они были глубоко-зелеными, знала Амелия откуда-то, такими, как илистое дно лесного озера, как мох у корней ивы — посмотрела пристально и позволила буре внутри себя заговорить.

Лорд Дамиан отступил на шаг, прикрыв лицо ладонью, словно и правда столкнулся с порывом холодного ветра.

А потом, когда Амелия закончила злиться, подхватил ее прежде, чем она упала на снег.

***

— Шамас укорил меня в том, что я прячу от своей гостьи секреты так тщательно, что они превращаются в призраков, которые тревожат ее, — сказал лорд Парсиваль с печальной иронией. — Отчасти он прав. Отчасти... Вы сами понимаете. Впрочем, — он сцепил кончики пальцев перед собой. — Если бы вы не прятались от меня по углам и в библиотеке и не пытались сбежать каждый раз, когда я появляюсь рядом, кто знает, о чем бы мы говорили, так ведь?

Это было справедливо, и я кивнула.

— Вполне возможно, милорд.

Мы сидели в его кабинете, напротив камина, наедине, если не считать Корвина, наблюдающего за нами с высоты книжного шкафа.

— Я очень сожалею, что все так получилось с платьем, — голос Парсиваля звучал чуть виновато. — Я мог запретить вам принимать этот подарок, но пошел на поводу у светских условностей и у собственного желания посмотреть, как вы распорядитесь возможностью.

— Поверьте, — ответила я. — В следующий раз я поступлю еще более разумно.

— Не впустите Форжо на порог?

В этих словах ирония была неприкрытой.

Я пожала плечами:

— С большой радостью буду держаться от него подальше. Держаться подальше от его покровителя, кажется, у меня не получится. Но, — я переборола смущение и посмотрела на Парсиваля, чуть усталого, но даже в этой усталости все еще собранного, с прямой спиной и таким же прямым взглядом.

Лорд улыбнулся — совсем как его сын в те моменты, когда он обнаруживает что-то, что удивляет его в хорошем смысле.

— Вы отрастили клыки, леди Лидделл, — сказал Парсиваль и, приложив руку к груди, чуть наклонил голову, словно выражал мне свое уважение. — Вот такую вас уже не так страшно выпускать на волю.