Гаджо с Меловых холмов

Во-вторых, по поводу Чирикло, который к местным погодным явлениям был весьма устойчив и оттого до сих пор не очухался, в связи с чем отлежал лорду асессору ногу.

В-третьих, досталось собственно ноге, которая вроде бы любимая (правая), но ведет себя как скотина.

На четвертом пункте лорд асессор поднял взгляд и от полноты чувств перешел на ирейский, поскольку унилингва в части ненормативной лексики в принципе довольно скудна, а в определенные моменты жизни сочная родная речь и вовсе незаменима. Взаимопониманию это не способствовало, но в общих чертах смысл улавливался: на сей раз Безымянный бастард Проклятой династии изволил чихвостить своего секретаря, занятого невесть чем, хотя, между прочим, до сих пор помолвлен.

Одержимый отложил гребень, которым расчесывал мои волосы, и выслушал с таким интересом, будто решил пройти углубленный курс ирейского языка. «Невесть чем», если уж на то пошло, он был занят с четверть часа назад, когда этим же гребнем приводил в порядок лисий хвост.

- Погодите, лорд асессор, - мрачно попросила я и принялась заплетать косу. – Приберегите пару выражений для новостей. Боюсь, мне красноречие отказало.

- Не беспокойтесь, леди Хикари, - в тон мне отозвался Рино и потер шею, - уж пара выражений у меня еще найдется. Надеюсь, новости заключаются не в том, что я опять остался без секретаря?

- Какие же это новости? – фыркнул одержимый и лениво потянулся, а потом и вовсе разлегся на траве, мечтательно глядя в небо.

Рино молчал, но что-то в выражении его лица оказалось куда красноречивее его монолога при побудке.

- Он живой, - быстро вклинилась я, пока лорд асессор не вспомнил про бластер. – Просто… заперт. Одержимый…

- Кристор, - нетерпеливо поправил он. – Я занимаю его тело, но сам Констант никуда не делся.

Лорд асессор медленно выдохнул, и пара выражений у него действительно нашлась.

- Тогда что нужно сделать, чтобы ты ушел?

- Никто меня не любит, - пожаловался непричастному небу одержимый, так блаженно щурясь, что можно было подумать, будто сей прискорбный факт доставляет ему ни с чем не сравнимое удовольствие.