Восходящая Луна

Слова сорвались с его губ до того, как он осознал, что именно собирается сказать.

— Хочешь пойти со мной на вечер к Слизнорту? — Гарри слышал собственный голос как будто со стороны. Запинаясь от волнения и не контролируя собственные губы, он пытался унять такие яркие и незнакомые эмоции.

— На вечер к Слизнорту? С тобой? — Луна удивленно посмотрела на него, словно не веря собственным ушам: слишком уж необычна была ситуация.

— Ага, — Гарри, прекрасно понимая удивление и потаенный страх Луны, поспешил объясниться.

— Туда полагается при­ходить с кем-нибудь, ну, и я подумал, может, ты за­хочешь...

Луна улыбнулась, и впервые за долгое время Гарри увидел не грустную легкую улыбку, а искреннюю, такую яркую, что она изменила девушку почти до неузнаваемости. Этот новый образ был чем-то большим, чем просто улыбка.

— То есть... — Гарри постарался предельно ясно сформулировать свои намерения, хотя сам не мог разобраться в собственных желаниях. — То есть просто… — он хотел сказать “по-дружески”, ведь Луна для него всегда была другом, но ком в горле мешал произнести это слово.

В страхе и смущении он пытался сказать нечто иное, стараясь скрыть волнение. — Но если тебе не хочется...

Сейчас он проклинал себя за те эмоции, что бушевали в душе — ведь она могла и не согласиться, и что тогда? И пусть рядом совершенно никого не было, но что-то странное, похожее на страх отказа уже пустило корни в его душе. Это чувство было совершенно иным, незнакомым, отличалось от того, что он чувствовал в подземельях, когда сражался с василиском, и тем более не сравнилось бы с тем, что он испытал полтора года назад на кладбище Литтл-Хэнглтона.

Не сильнее или слабее, просто другим, и это заставляло его с нетерпением ждать ответа.

— О, нет, мне будет очень приятно пойти с то­бой по-дружески! — сказала Луна с такой счаст­ливой улыбкой, какой Гарри ни разу у нее не ви­дел. — Меня никогда еще никуда не приглашали!

Гарри с шумом выдохнул. Ком в горле растаял, и он счастливо улыбнулся в ответ.

Сейчас, любуясь Луной, он очень радовался, что не произнес слова про дружбу. Словно тогда все было бы совершенно другим, не таким волнующим и гораздо более простым.

— Это ты к вечеринке выкрасил себе бровь? Мне тоже так сделать? — Луна словно не замечала его состояния — или, наоборот, старалась вытащить Гарри из его мыслей. Она явно смеялась и говорила не всерьез, и Гарри был безумно благодарен ей за это.

— Да нет, что ты.