Восходящая Луна

Гарри направился в указанную сторону. Мысли его были далеки от случившегося разговора, пусть коробка конфет и добавляла неудобства, заняв свободную руку. Он остановился и, засунув учебник подмышку, принялся запихивать коробку в сумку, стараясь понять, почему ему то и дело пытаются что-то скормить, но быстро выкинул эти мысли из головы, ведь сейчас было совсем не до разбора женской логики. Фыркнув, Гарри вновь задумался о Малфое и Волдеморте: Малфой был той еще занозой и сейчас явно замышлял что-то нехорошее. И пусть доказать причастность этого гада к происшествию с Кэти Белл не удавалось, Гарри был практически уверен, что именно тот дал ей проклятое ожерелье.

Но кто же поверит в обвинения, когда совершенно нет доказательств? Сейчас даже Гермиона скажет ему: если человек ведет себя как подонок, это совершенно не значит, что он готов пойти на убийство, а Кэти от смерти отделяли какие-то минуты. Малфой был, конечно, личностью неприятной, но явно не убийцей.

Так, погруженный в размышления, Гарри дошел до нужного места.

Мыслями он был явно не здесь, продолжая разбирать возможные варианты, в чем именно может быть виновен скользкий Малфой. Неизвестно, сколько он бы простоял, уставившись в никуда, если бы не звонкий голосок Луны.

— Привет, Гарри! Мне нравится твой новый стиль! — Луна, ничуть не смущаясь, разглядывала его желтую бровь, заставляя чувствовать себя странно. Это не было неловкостью, но Гарри пока не мог разобраться в собственных чувствах.

— Привет, Луна! — непосредственность девушки так ярко контрастировала с искуственностью и приторностью Ромильды, что Гарри не мог сдержать ответной улыбки.

После чего он повернулся к Гермионе и протянул той учебник по трансфигурации. — Вот, ты забыла его, когда убегала.

— Спасибо, — Гермиона шмыгнула носом. Гарри видел, что она явно пыталась скрыть следы слез, но труд оказался напрасным, судя по красным глазам и чуть дрожащим губам. Он мог не замечать многое, что творилось вокруг, но Гермиону он совершенно точно не хотел бы расстраивать.

И пусть сейчас голос ее был полон грусти, но в глазах читалась злая решимость. — Я пойду в гостиную, мне еще к вечеру готовиться!

Такой контраст в эмоциях между началом разговора и его концом заставил Гарри в который раз принять тот факт, что девушек ему никогда не понять. Проводив Гермиону задумчивым взглядом, он вновь повернулся к Луне, которая следила за кружащими в танце под потолком огоньками, и на губах ее играла такая привычная, немного грустная улыбка.