Мотылек и Ветер

— А что там? Я слышала название, но ничего точно вспомнить не могу.

— Развалины. Усадьбе двести лет, и ее сравняли с землей в годы черных пик.

Да, все, что осталось – почти сравненная с землей стена внешнего ограждения и неровности камней внутри территории. Темнота здесь была плотная, только фары автомобиля выхватывали куски, и в итоге остановились у бывшего широкого крыльца с одной ступеней. Мы вышли, и под ногами, под снежком, я почувствовала тоже не землю, а твердые плиты площадки. Ветра не было, холод вне города терпим, но все равно я зябко поежилась.

В машине пригрелась, долго сидела без движения.

— Юль Вереск должен быть там, — Роберт взмахнул ладонью, — в той пристройке, единственной, у которой сохранились стены.

— Жуть какая. Этого страшилу хоть кто-нибудь видел, кроме Ирис?

— Нет, похоже, — ответил за всех Герман, выждав и не увидев реакции. — Нам туда?

Но решимость, с которой мы преодолели относительно короткое расстояние, таяла с каждым шагом. Все почувствовали, что мы приближаемся не к обычному домику, а ко входу – почти как в наших вызовах, но только с большой буквы.

Ко Входу. Эта аура безлюдности была так сильна, что сшибала даже за пределами порога – никогда прежде я не знала, что способна так ярко ощущать подобное место. Да я, как обычный пограничник, с такими местами и не сталкивалась – это уже не наш уровень, это уже та опасность, с которой работают наследники, чтобы «глупыши» не залетели.

— Я туда не пойду, — спасовал первым Герман и встал на месте.

— Ни за что не пойду!

Остановились и мы.

— За что-то пойдешь. И все пойдут.

Я узнала голос Юля. Еще не увидела, в такой темноте его неподвижную фигуру на фоне очертания постройки и не увидеть, пока не пошевелится. А через секунду он уже и шагнул на встречу.

— Здравствуй, Шелест. И все остальные.

— Вежливый ты, прям слов нет.

— Иди дорогу прокладывай, умничка. Девочки вперед, мальчики потом. Еще три шажка. Еще три шажка, и все поймешь!

— Да не бойся, Катарина, мы здесь потому, что это самая аномальная зона для нас – и наследников, и пограничников, и кого угодно, кто связан со способностями бегать на вызовы.

Это уже произнес Август, и я различила его в стороне – он оторвался от ствола близкого дерева, под которым стоял в еще более густой тени, чем все. Я знала Юля Вереска, знала, что опасности от него не исходит, и Августа Поле тоже, - оба наследника не какие-то внезапные злодеи, заманившие на расправу в глушь четырех наивных молодых людей.