Мотылек и Ветер

Роберт был с нами, но держался самым последним – он уже «выбыл» с пограничной службы и лишь сопровождал. Катарина обернулась на него – с вопросом, за поддержкой и чтобы убедиться – он рядом и в случае чего защитит. А вслух она спросила меня:

— Ирис, ты как?

— Я иду. Если надо, я иду.

— Конечно надо. Август уговорил, и я вас научу, но долго здесь находиться нельзя. Я уйду вы уйдете, и дальше сами, плавайте и пробуйте. Настоящее скучно и цель у меня другая.

Мне на спину легла рука Юргена. Не с жестом поддержки или одобрения, а жестко.

Через пальто, через кофту, кожей и нервами я ощутила порыв и готовность. Его ладонь не останавливала меня, не запрещала рисковать, но решительно показывала – он идет следом. Вот так близко, чтобы защитить сразу, чтобы куда-то оттолкнуть и встать вместо меня.

Роберт сделал схожее – сравнялся с Катариной, очень тихо шепнул ей что-то, и та сделала нужные шаги к пристройке.

— Черт возьми… Ирис!

Возглас удивленный и звонкий. Он должен был рассеять тревогу наших мужчин, и поэтому я мягко отлепилась от руки Юргена, и шагнула к подруге.

И сразу ее поняла…

— Ты чуешь? Чуешь, или только меня сейчас так оторвет?!

— Да.

Катарина добавила гораздо тише, только для моих ушей:

— Мля, только давай не ревновать, ни ты, ни я. Походу реально место виновато. Я сейчас в экстаз впаду от этого электричества. Прынц твой, скотина, теплом сносит.

Ветер и шторм. От Юргена, било сильными порывами в спину, - горячим ветром, летним, нагретым именно солнцем и напитанным луговыми запахами пыльцы и соком травы.

А от Роберта веяло воздухом грозовым, влажным, пахнущим именно тревогой, электричеством и морем.

— Герман, ну-ка, поближе встань!

Он Катарину послушался, сократил расстояние, хотя явно бы предпочел уйти не в сторону людей, а наоборот.

— Камни…

— Скалы, — согласилась подруга. — Закрой глаза и мы как будто стоим на границе – на каменном скальном обрыве между широкой нагретой долиной с ветром и кромкой моря внизу с приближающимся штормом.

— Какая гармония…

— О чем вы там шепчетесь?

— А чего мы друг друга не чуем? — Катарина отмахнулась от Германа и опять в полголоса спросила меня. — Я вот твоего пространства вообще никак не ощущаю.

— Может, исключение?

— А они нас так могут? Черт, я бы не рискнула, мне как-то стыдно. Представляешь, если от меня на самом деле помойкой понесет. Это тебе хорошо, цветочек ты наш, ирисом запахнешь.

— Трусиха.