Лесничая для чародея

Я стар стал, сам бы не вытянул. А ты — держи. Лес не обидит, он нуждается в тебе.

Лицо дядьки Сатора исчезло, а я так и сидела, глядя затуманенным взором перед собой и не в силах пошевелиться.

— Почему? — спросила, ни к кому конкретно не обращаясь и даже не понимая, что произнесла это вслух.

— Всему свое время, — ровным голосом сказал шаман. — Сатор служил верно и долго, лес забрал его. Теперь бывший лесничий — один из духов-хранителей.

— Но… — мое горло перехватило. — Он же был не стар совсем.

Шаман посмотрел на меня, желтые глаза теперь сияли не так ярко.

— Да за семьдесят ему было. Так что…

За семьдесят? Не может быть! Ну, пятьдесят или чуть больше. Но точно не семьдесят!

Однако шаман был абсолютно серьезен. И даже огненные ласки смотрели на меня внимательно и пытливо, словно чего-то ждали.

— Что… — горло пересохло, говорить не получилось.

Я потерла лицо ладонями, пытаясь прийти в себя.

Шаман снова склонил голову набок, будто показывая, что ждет моего вопроса. Одна из ласк подбежала ко мне и взобралась на колено. Посмотрела пылающими глазами. По телу тут же прошло приятное тепло. В один миг стало легче дышать, а страх отошел на задний план.

Шаман издал какой-то щелкающий звук. Ласка обернулась, посмотрела на него, махнула хвостом и снова оказалась мордочкой ко мне. Неуверенно подняв ладонь, я погладила ее по голове. Надо же, кожу не обжигает даже.

Ласка всем видом показывала, что довольна.

— Что вам от меня нужно?

Шаман улыбнулся, приложил палец к губам, призывая к молчанию. И вдруг почудилось: вовсе мы не под землей, а сидим на одной из лесных тропинок. И над головой шелестят листвой вековые дубы, а птицы перекликаются звонкими трелями. И чувствовалось, что от земли идет жар: густой и влажный, странный. И ветер трепал волосы, дурманя запахами хвои и мокрой травы.

— Лес ждет, — выдохнул шаман.

В его руках оказались тунгур и колотушка. Плошка вспыхнула живым огнем, и фигура сидевшего напротив вдруг засветилась, словно шаман был божеством.

— Быть тебе теперь лесничей, быть душой и дыханием. Беречь лес от дурного глаза, находить покой от зла людского.

— Ят-ха, Ят-ха, Ят-ха… — звучал нечеловеческий голос тунгура.

По телу пробежала дрожь. Сердце пропустило удар. Голова пошла кругом, а перед глазами все заплясало в каком-то безумном танце.