Практика на Лысой горе

Губы сжаты, сам словно на несколько лет старше стал. Вопль чудовища повторился.

— Обалдеть, — сделала вывод Танька и кинулась назад по коридору. — Сюда!

Меня никто ждать не стал, поэтому пришлось плестись в самом конце. Появление куратора несколько отрезвило и успокоило. Сил побольше, даже если кинет эту дрянь в стазис — уже хорошо. Но как он тут так быстро появился?

Дидько был на лестнице, однако значительно терял позиции. Чудовище выло и теснило его, то и дело стремясь ухватить за шкирку. Переломанный инструмент завхоза валялся на полу.

Чугайстрин быстро оценил ситуацию и вскинул руки. Зеленое пламя обвило его пальцы, миг — ударило прямо в сердце чудовища. Оно взвыло раненым зверем и начало медленно оседать. Чугайстрин нахмурился, качнул головой, щелкнул пальцами, и чудовище окутала снежно-белая сеть. Он выдохнул и провел ладонью по лицу, словно пытаясь стереть усталость.

Я, замерев, наблюдала за происходящим. Ранее такого видеть никогда не доводилось. Как быстро, слаженно и… аккуратно.

— Так, так, — медленно произнес Андрей Григорьевич.

— Что это было?

— Зараза какая-то, — резонно заметил Дидько, отряхиваясь и сожалением глядя на прожженную одежду. — Вы представляете, кислотой плеваться начал? Мне-то чего, а робу жалко, новую выписывать — такой головняк, я вам говорю. — Но, посмотрев на Чугайстрина, мигом посерьезнел. — Спасибо, вовремя подоспели. Не знаю, сколько бы смог удерживать эту зверюгу.

— Что это вообще такое? — терпеливо повторил Чугайстрин вопрос.

Дидько пожал плечами и покосился на нас.

— Ну, девчата, выкладывайте. Оно неслось за вами.

— Мы… — неуверенно начала я.

— Мы встретили Кормильцева с четвертого курса, — ровным голосом перебила Таня. — А потом он превратился… в это.

Чугайстрин внимательно посмотрел на нее, правда, в зеленых глазах скользила некая растерянность. Что ж, его тоже можно было понять.

— Вот так просто взял и превратился?

— А кто мне скажет, что тут вообще происходит? — неожиданно раздался за нашими спинами голос Вий-Совяцкого.

***

В ректорском кабинете я очутилась впервые. Просторно, неуютно и холодно. Почему-то здесь приходило осознание, что я не просто маленькая, а до ужаса маленькая. Получали все: Чугайстрин, Дидько, Таня и я. Правда, с меня особого спроса не было, все же в основном огонь приходился на них. Хорошо хоть заняла место подальше от Вий-Совяцкого. Можно было притвориться предметом меблировки. Из Тани и Чугайстрина вытрясли всю историю уже по второму кругу.