Любовь не с первого взгляда

Тем мучительнее ему давались те аспекты, в которых он всё же оставался связан.

И самым мучительным из этих аспектов оставался брак – когда ты так близок к трону, этот вопрос бывает регламентирован чрезвычайно жёстко.

Как и Кая, которая всю жизнь «готовилась» к договорному браку, Реамунд проделывал внутри своей головы нечто схожее, уже заранее придумывая, куда сплавить непременно неугодную супругу, как побыстрее и без потерь заделать ей необходимое количество детей и, желательно, поудачнее отстранить её от воспитания этих самых детей.

Свою будущую жену князь всегда представлял крайне скучной, глупой, крикливой и взбалмошной особой, и заранее презирал её всем сердцем.

Чуть не сосватанная ему махийская принцесса вполне отвечала таким ожиданиям: её достоинств Реамунд точно рассмотреть никак не мог.

Да, этот брак его, слава Богу, миновал; но впереди наверняка маячат перспективы не лучше. Он слишком ценное для государства лицо, чтобы его женитьба не была результатом тонкого политического расчёта.

И, может, князь бы ничего и не имел против этих нерадужных перспектив – в конце концов, ещё в детстве его прочно сломали, приучив безропотно склоняться перед велениями долга, – но неожиданный бунт сестры ранил его гораздо глубже, чем он был готов признать.

Много дней он только ходил и бормотал: «Хоть раз в жизни выбрать что-то для себя» – и вспоминал горящие глаза Каи, отвергнувшей всяческие разумные аргументы и понятия о долге.

Не то чтобы Реамунд всерьёз подозревал Канлара в государственной измене.

Не то чтобы он забыл, что брак сестры был вызван теми самыми политическими соображениями, а вовсе не любовью.

Но сама эта её позиция – позволить себе любовь – была для него пронзительно болезненна.

Потому что он тоже хотел – вот так.

Верить безоговорочно.

Ввериться вполне.

Видеть рядом с собой не досужую клушу, о которой только и думаешь, как бы спровадить её с глаз, – не эту досадную помеху жизни, а женщину, которой восхищаешься, которая стала твоей подругой и разделила твою жизнь с тобой.

Реамунд ещё не знал о себе, что влюблён, но уже понимал, что у него, определённо, появилась в жизни такая женщина – та, с которой он, совершенно точно, никак не мог сочетаться браком, и дело было вовсе не в религиозных различиях.