Любовь не с первого взгляда

– Сестрёнка… – со вздохом он обнял её покрепче. – Конечно же, можешь.

А про себя добавил: «А мы уж проследим, чтобы никаких накладок!»

С облегчённым вздохом Кая уткнулась в его плечо, чувствуя в кои-то веки мир с самой собой.

Ей всю её жизнь категорически не хватало этой возможности просто довериться кому-то всецело.

Конечно, у неё были отец и Бог.

Но отец умер, а Бог, знаете ли, это совсем не то.

Интерлюдия

«Хоть раз в жизни выбрать что-то для себя» – раз за разом вертелись в голове князя слова сестры.

Реамунд Се-Рол всегда был к трону гораздо ближе, чем ему бы хотелось.

У короля Виона и его жены долго не было детей. Так долго, что официальным наследником короля считался сын его родного брата – ровно до того момента, как юный принц не надумал посвятить себя духовному пути. Зная, что ему никто не позволит действовать по велению сердца, он сперва принял тайный постриг, а уж потом поставил короля и двор перед фактом.

Именно после этого наследником престола стал Реамунд – то есть, конечно же, его отец, двоюродный брат короля, но в таких ситуациях в Райанци зачастую пропускали более старшее поколение.

Ему было девять, когда родилась Кая, тем самым «освободив» его от нежеланного титула. Тем не менее, этого хватило, чтобы напрочь лишить его детства: до девяти лет он воспитывался именно так, как и полагается наследнику престола.

Лишь только почувствовав вкус свободы, князь как с поводка сорвался, отметая любые границы и запреты, словно пытаясь этим компенсировать первые годы своей жизни. В детстве это выливалось в грубые и злые шалости, а позже он оторвался в бурной и наполненной кутежами юности и сполна вкусил опьянения вином, боем и женщинами.

Однако, несмотря на разгульный образ жизни, что-то внутри него, самая основа его существа, была заточена по тем же лекалам, что и душа королевы.

Реамунд, несмотря на всю свою внешнюю показную взбалмошность, обладал королевским характером и королевским взглядом на вещи.

К счастью, на своём месте – во главе клана троюродных родственников правящей королевы, хранителей юго-восточной границы, – он был не так уж связан не таким уж обременительным долгом. Да что там! Он был практически свободен, особенно, если сравнивать его положение с положением самой королевы.