Глубокие Темные Волны

— Нет! — она во все глаза уставилась на костяной череп с пустыми глазницами. — Я не могу! Это безумие, это не выбор героя!

— Это вы назвали жертвенного героем, — голос Роана не несет в себе ни единой эмоции. Он не шевелится и даже не дышит, чудовищный и жуткий. — Не я. Я лишь искал того, что готов пойти на все, чтобы прекратить нашествие. Я искал того, кто готов отдать что угодно, чтобы избавить свою землю от моей тьмы. Только беспринципный защитник, непоколебимый, может разбить проклятье и лишить грядущую битву Темного из Фронтов.

Она не могла больше это слушать. Не могла оторвать взгляда от Кисэйла. Клинки и копья у его горла мешали ему даже дышать, не то что говорить, но он не отрывал от нее взгляда.

Чувствуя, что готова зареветь от безысходности, Неста вдруг осознала, какой выбор не смог сделать Самиир. Осознала, что именно сломало его.

Сами Реган выбрал Орихани. Сами Реган, обожавший Эсеру и готовый отдать свою жизнь за нее, не смог отдать жизнь своей возлюбленной. Он выбрал Орихани, Грана Эсеру вырезали чудовища, которых он же потом и сразил, и цикл закончился.

И он остался один. Осознающий, что предал то, что поклялся защищать, ради любви, которую у него отняли. И остался при людях, которые боготворили его как спасителя, не зная, что он продал их всех ради той, кто никогда не сможет вернуться. Орихани была платой за неправильный выбор, как и многие другие Возлюбленные героев.

Самиир ненавидел себя и всех вокруг, потому что он сам сломал себя. Тогда, выбрав Орихани.

Неста… не могла спасти Дайна. Даже не поняв всего этого, она никогда не смогла бы выбрать что-то, кроме своей земли. Может, дело было в ее мертвых, почти забытых родителях, воспитавших ее защитницей народа, в первую очередь только народа. В Шеэмин, которая вырастила ее преданной Морриану. А может, дело было и в ней самой, но Нимнесте Марид не могла не выбрать своих людей.

Словно во сне, она медленно опустилась и подняла кинжал. Ее руки дрожали.

— Кисэйл…

Ее голос надрывный, сломленный. Она уже проходила это, только теперь нет Камня Души, чтобы все исправить. Она купила ему отсрочку, но смерть вновь догоняла его.

Он замер, глядя на нее без единого слова. Нетвердыми шагами она приблизилась к нему, сжимая кинжал. Заставить себя посмотреть в лицо Дайна почти невозможно.

— Прости меня. Прости.