Глубокие Темные Волны

Прости, — глупые слова, бессмысленные слова. Они ничего не исправят. Она возненавидит себя за это, она сломает себя, но не позволит этому превратить себя в подобие Самиира. — Прости, но я… не могу… пожертвовать Моррианом.

Кажется, в его взгляде она видит понимание, и оттого ей лишь больнее. Руки трясутся, когда она подносит лезвие к груди своего рыцаря. Ей плохо видно его лицо из-за слез, и она судорожно дышит, будто бы ее вот-вот разобьет припадок.

— Кисэйл… я никогда, никогда не забуду тебя. Я люблю тебя, и я всегда буду любить тебя.

Отчаянно, она нажимает на кинжал всем своим весом.

Когда клинок пронзает его вновь, аккурат в шрам, глаза Кисэйла Дайна распахиваются. Серые, выцветшие. Он смотрит на нее с удивлением, будто бы не верит, что это и правда происходит.

А потом его руки ложатся на ее. Подбадривая, будто. Голова опускается.

— Ты – моя героиня.

Ей не проморгаться от слез.

… у них обоих черные волосы. У них обоих глаза в оттенках синевы и бледная кожа. Но черты лица – эти черты перед кассидой, это не Кисэйл Дайн. Кисэйла Дайна, в полной мере, здесь никогда и не было.

Это живой, бесконечно прекрасный, вечный реликт проступает из-под чужой личины, заменяя того, кем она пожертвовала, на себя.

— Ты их спасла.

У Роана смертный голос.

Роан живой – и мертвый, с ножом в сердце.

Марионетка в цепях крошится и рассыпается прахом. Все дрожит, верещат чудовища – и, вспыхнув дымной чернотой, они разрушаются, распадаются, умирают. Неста кашляет, пытаясь отмахнуться от черного дыма, которым они стали. Ей кажется, чернота поглощает ее, и она отшатывается назад, спотыкаясь и едва не падая.

Все трясется, дрожит, крошится, остров меняется.

Тьма отступает, сбегает прочь, скользя по каменной земле в бесконечные уголки. Трясется весь мир вокруг, падают камни, но ни один из них не задевает фигуру перед ней. Она отступает на шаг, ничего не понимая.

Очередной крупный камень падает в сантиметрах от кассиды, и она вскрикивает. Жесткая крошка покрывает ее с головой, путается в кудрявых волосах. Ей едва удается увернуться от темного булыжника, сорвавшегося с потолка пещеры.