Виват, мой генерал!

Я услышала какой-то грохот, словно вдали ворчала, разворачиваясь, гроза, а потом тяжелое, вонючее тело перестало придавливать меня к доскам пола.

Раздался рык, а затем дикий вопль. Встрепенувшись, едва не теряя сознание от боли и головокружения, я все же поднялась на локти. В дверном проеме было заметно, как тот, кто напал на меня, пытается отбиться от здоровенного, черного пса. Неясные тени, в которые превратились фигуры, вывалившиеся в узкий коридор и едва освещенные светом единственного фонаря, походили на какие-то туманные тени.

Или это мне так казалось из-за пульсирующей боли в голове?

У меня не было ответа. Было только понимание, что вот он, мой единственный шанс.

Собрав остатки всех сил, что все еще были в моем едва живом теле, я перевернулась на колени и быстро, настолько , насколько позволял подол платья, путающийся под ногами, двинулась к двери. Я не знала, откуда взялась собака и почему она так зло отдирает клочья одежды от вонючего мужика, оттаскивая его в сторону лестницы. Единственное, чего я сейчас боялась – это то, что мужик все же сумеет вырваться.

Или что расправившись с ним, пес бросится на меня.

Кинув последний, нечеткий взгляд на то, что происходило в коридоре, я всем телом навалилась на дверь, захлопывая ее. Потом, пошарив одной рукой по полу, я нашла остатки табурета и попыталась опять заклинить в полу, наискось прижав к двери. Кажется, все получилось. Вот только спать я больше не могла. Не теперь и не здесь, где за спиной, за дверью без щеколды, звучали мужские крики, перемешанное с собачьим рычанием.

 Я прижалась спиной к той же самой двери, не в состоянии подняться с пола и медленно потянула руку к магическому светильнику, что так и остался на полу, прижав прохладный светящийся камень  на цепочке к груди. Я не знала где мог такой оборванец взять столь дорогую и редкую вещицу, но могла себе представить. И это позволило мне взмолиться всем известным богам, чтобы в той битве, что происходили за дверью, победило животное, а не человек.

За мутной пеленой окна немного посветлело, а в коридоре стояла полнейшая тишина.

Я так и не знала, чем закончилось противостояние, не могла уследить, то проваливаясь в небытие, то вскидываясь в панике. Но больше никто не пытался пробиться в мою комнату. Но это не давало ответа на то, что же мне делать утром.**

Мы гнали коней так, что от их тел в прохладном воздухе поднимался пар. Животные закусывали удила и упрямо перебирали ногами, не сбиваясь ни на миг с четкого ритма.