Кошка Белого Графа

Может, и у лошадей в попоны печки вшиты?

— Жива красота! — парень с восторгом уставился на меня.

Хотел погладить, но заметил графскую руку на моих лопатках и ограничился тем, что почесал мне шею. Пальцы у него были грубые, пахли лошадью и овчиной.

Я мурлыкнула для порядка.

— Ты ел? — спросил граф.

— А как же, господин, — весело отозвался кучер. — Делать-то нечего. Сиди, правь помаленьку да жуй, пока не лопнешь.

— Тогда ляг поспи. Скоро всё затихнет. Утром я размету и поедем, а в Лейре под крышей заночуем.

Не думала, что знатные господа пускают прислугу спать в своей карете, но, видно, у Сельфана с графом было так заведено.

Пока я удивлялась, Даниш-Фрост поднялся и отворил только что прикрытую дверь.

Неужто на улицу хочет выскочить? В одном сюртуке!

— А барышне до ветру не надо? — спросил Сельфан, стягивая толстенные валяные сапоги.

Граф посмотрел на меня так, будто ему в голову не приходило, что у кошек могут быть те же потребности, что и у него самого. Хотя я бы ещё потерпела. Кошкой мне терпится дольше.

Увы, граф был непреклонен:

— Не хочешь опять на мороз? Понимаю, дружок. Но вонь мне в карете не нужна!

Было страшно: вдруг пурга опять возьмёт меня в плен и уже не отпустит? Однако стоило графу спрыгнуть с подножки, как снежные твари, кружащие у кареты, прянули прочь, унеся с собой белый хаос, и стало заметно, что непогода впрямь присмирела. Ветер потерял силу, снег больше не вихрился, а летел косым занавесом. И вот диво: среди метели и сугробов чёрная, с серебром, карета стояла чистенькая, будто под невидимым навесом.

Граф далеко не пошёл — перед кошкой стыдиться незачем. Тем более перед котом. Я еле успела отвернуться! И нырнула под карету, низко сидящую на полозьях. Лучшего укрытия рядом не было. Но всего через минуту бесстыдник Даниш-Фрост полез меня искать:

— Куда запропастился, дурашка?

Когда мы вернулись в тепло, кучер уже похрапывал, укрывшись своим тулупом. Хозяйская доха висела на стене.

Граф тоже прилёг, устроив голову на валике с серебряной кистью, а меня стал гладить и почёсывать, уложив к себе на грудь.

Нельзя было этого допускать. Но я же кошка — а кошкам нравится, когда их гладят. И мне нр-равится. Очень нр-р-равится. Я и не подозр-ревала, что это так здор-р-рово…

Всё во мне журчало и вибрировало под чуткой ладонью. Сказать по правде, даже неуклюжая ласка Сельфана не показалась такой уж неприятной…

Мысль была как угли в лицо.