Кошка Белого Графа

Вместо этого мы придумали богов, вдохнули в них жизнь своей верой и слабостью. Переложили своё бремя на их плечи, тем самым вручив им власть над собой и своими природными талантами».

Граф усмехнулся.

— Как ты понимаешь, ули не в восторге от таких рассуждений. Особенно, ули Двуликого. Я тоже не поклонник этой Занозы, но в чём-то с ней соглашусь.

Он отложил книгу и посмотрел в окно.

— Я знаю, почему она больше не говорит со мной. — Стало ясно, что сейчас он не о Зан Носсе, и это уже не шутка. — Потерять силу, потерять веру в себя… это и означает потерять своего бога.

Граф снова погладил меня, почесал за ухом и оставил руку на холке. Непозволительная вольность. Но не бить же человека по лицу когтистой лапой за то, что он счёл себя вправе приласкать кошку? Я спрятала смешок за коротким «мр-р» и прикрыла глаза, раздумывая о словах графа.

На память пришёл дед Полкан. Он был моложе бабушки, пережил её на шесть лет и с охотой учил меня всему, что знал и умел. Больше у него никого не было, и только со мной он мог поговорить по душам.

Вечерами, пропустив кружку пива, дед Полкан любил пускаться в рассуждения:

«Магия, Карин, бывает разная. Это владыки стихий решили, что их магия настоящая, а всё остальное не в счёт или вовсе — зло. Только их-то сила заёмная, взятая у богов. А боги, как дали, так могут и забрать. Мы же, оборотни, сами богам под стать, ходим в высшие миры. Ха-ха! Я тут подумал. Может, и боги так умеют, только наоборот — приходят из своего мира и гуляют среди нас, котами или собаками», — он захохотал, довольный своей выдумкой.

«А может, и людьми?» — предположила я тогда.

«Может, и людьми…»

— Что-то я устал, — пробормотал граф.

Он дёрнул витой серебряный шнурок, и в перезвон конских бубенцов — там, снаружи — вплелось басовитое дон-дон-н-н.

Карета встала. Слышно было, как скрипит снег, ржут кони, грузно брякает крышка каретного ящика.

— Не бойся, — сказал граф. — Это Сельфан, мой кучер.

Немного погодя в карету и впрямь без церемоний влез безбородый, румяный от мороза парень. За дверью вьюжило, но внутрь ветер не задувал. А кучер, хоть и окутан был морозным духом, не принёс с собой снега. Вот что значит путешествовать с Белым Графом!

Сельфан сбросил на пол свой длинный тулуп, затем тужурку с блестящими пуговицами — под ней поверх вязаной кофты обнаружилась серая лепёшка телогрея. Надо же.