Разговоры о тенях

Профессор расстраивался, раскалялся всё больше, ходил по квартире, пугал

кошку, спрашивал у неё: «Ну и где он? И где он? Где они?» (последний вопрос по

Фрейду, простите, Владимир Владимирович) – пока отец его, уже тогда

профессор, понимая и догадываясь какие инстинкты… что инстинкты давят в

юношеском теле всякие разумные обоснования, не подсунул ему томик тонких

15

своих психолитературоведческих изысканий про… тогда-то, как раз тогда наш

Антонио взялся (изучать) за иронию, случайно, как говорится, взявшись за

подсунутых ему отцовской рукой в руки йенских, как уже сказано, романтиков,

случайно взялся за иронию и тогда он уже понял, что ирония… ах! ах, Софи!.

ирония спасает не только докторов, но и сильно влюблённых будущих

профессоров, потому что студент Антонио Делаланд (на ум пришли Михаил

Васильевич Ломоносов, сталактиты и сталагмиты… с чего бы это? Может, потом

что-то будет?), с первого взгляда влюбился (ох! влюбился, влюбился… об этом

ещё впереди) Антонио в упавшую на них в трамвае Софи (на ум пришёл ряд

податливых метафор, фразеологизмов, как то: упасть с луны, свалиться с неба, как

гром свалиться с неба, упасть, как снег на голову, или вот, как скажет сам же, но

потом, уже будучи профессором, Антонио: «…это спасательный круг, брошенный

мужчине судьбой с неба», – на что доктор, парадоксов друг и лицевой хирург

сильным хирургическим, таким, какими и бывают пальцы у хирургов пальцем

укажет в небо, – а профессор, изучив палец доктора профессорским, таким,

какими бывают у профессоров взглядом, добавит к пальцу, что от судьбы не

уйдёшь, – и оба захихикают.

Да, как говорится, «с неба звёздочка упала!» Она, как звёздочка, как звезда, как

звездища, как сверхновая и сверхплановая упала, и профессора Антонио,

влюбившегося с первого взгляда (все уже забыли про кого мы; с этими скобками

и вводным, даже не предложениями, а периодами), его, значит, студента и в

будущем профессора Делаланда, чьи записки я всё намереваюсь начать, его могла

спасти только ирония… а им?.

никакого дела до того, что у малоберцовой кости есть передняя, а есть и, как

сказал философичный патологоанатом (о нём ещё будет много), и задняя

поверхность… но об этом впереди.