Разговоры о тенях

А что уж говорить о христианской любви! Словом,

оmnia vincit amor! что значит: любовь рулит!

ИМПРОВИЗАЦИЯ ИЛИ ТРАНСКРИПЦИЯ на любовный сюжет (здесь должна

быть, но, наверное, не будет, потому что…)

Да. Им хотелось выйти и поговорить. Патологоанатом (о-о! о нём ещё

впереди… вас ещё ждёт ?berraschung, suprise и удивление, сейчас хочется

только сказать, что часто, глядя на череп, черепушку китайской уточки

мандаринки (Aix galericulata L.) на своём письменном столе, он часто говорил

себе: «Огня! Огня!», «A horse, a horse! My kingdom for a horse!», – говорил, как

король в «Гамлете», как Ричард в «Ричарде», а то и совсем, извините, шёпотом: -

«Быть или не быть?» – и думал, при этом, о вечном или о том, что самая дивная

красавица отнюдь не прекрасна, когда лежит на столе… как писал Флобер в

письме своему другу Эрнесту Шевалье: «самая дивная красавица отнюдь не

прекрасна, когда лежит на столе…»)

Патологоанатом, простите за такое философическое отвлечение, не возражал, и

они вышли.

извините, любви). Там выходила девочка и дружила с питоном; там светло-

коричневый полосатый кот сидел на заборе и втюхивал оранжевой кошке про

жителей луны; там пролетающая мимо мотовка-ворона выпучивала глаза и

кричала оранжевой, чтоб та не верила ни одному его слову, потому что уже,

вроде, доказано, что на Луне жизни нет; «и никогда не было!» – добавляла она и

падала камнем вниз, чтоб доказать, что закон притяжения земли уже открыт и

действует, и, несмотря ни на что, и даже на любовь, всё же, существует.

Студенту Жабинскому и подруге Софи всё было смешно, всё было, как будто

бы все они (другие) – смешные дураки, а им с Доктором, им с Софи – и

пожалуйста! Дурачьтесь себе на здоровье. Мы-то знаем, говорили они друг другу,

что без Луны, и жизни не было бы, а без жизни и Луны бы!.. или ещё лучше, они

говорили друг другу, что без Луны не было бы любви, а без любви и Луны бы.

успели оглянуться, уже окна зажглись и, будто разноцветные ужасно сладкие

леденцы из сказки… и Луна – bitte sch?n, bitte sehr, gern geschehen, сама, как

сладкий леденец… между тем, Антонио, будущий профессор Делаланд уже давно

сидел дома и читал про, так называемых, йенских романтиков. Он уже несколько

раз звонил другу Жабинскому, и всякий раз ему отвечали, что того нет дома.