Разговоры о тенях

 – начал Жабинский свой,

соответствующий случаю, ряд междометий, но был прерван.

– Ну-ну, друзья! Развлекаетесь! – Софи (не разоткалась оказывается), подруга и

знакомая, хозяйка маленького музейчика «Кукольные штучки», войдя в кабинет и

подойдя к столу, перевернула кости в их первоначальное, выпавшее после того

как они выпали из ладошки профессора, положение, называемое искушёнными

игроками «Ду-шеш», alors, две шестёрки. – Развлекаетесь? «Се-як» говорите? -

ещё раз подтвердила своё явление, появление, как кому больше нравится, подруга

профессора и хорошая знакомая, а бывшая подруга только доктора, таким тоном,

будто бы развлекаться сейчас было почему-то, как раз, совсем некстати,

неуместно и невпопад.

– Развлекаемся, – ответил ничуть не сконфуженный своим «Увы и ах!» доктор и

повёл глазами на недвижного профессора.

– Ну и что, значит, надо мошенничать? – повела пальчиком (вспомнили про

«пальчик? а вы говорили!) на выпавшие кости директриса Софи.

она потрогала, потыкала (плохое, но подходящее словцо), я бы сказал, тем же

пальчиком в плечо профессора. – Вы где?

– Я здесь, Софи, – очнулся профессор Делаланд.

Её звали Софи, и этим, как сказал профессор, было всё сказано.

– Хотя лучше бы было Э-ве-ли-на или, ещё лучше, Пло-ти-на, – съязвил, если уж

говорить плохие слова, доктор, – Плотина, Плотина… – не удержался и

фальцетиком (фальцетиком, потому что пытался придать словам иронический

оттенок; как сказал один острый на язычок капельмейстер, которого описал один

музыкант и оперный дирижёр, а он-то знал на что способны фальцетики: «Он

фальшив, как… черт, и потому все у него делается фальцетом!1), так вот не

удержался фальцетиком доктор, по прозванию Аристон, – Плотина, Плотина,

Плотина! – и тут идёт (грядёт) ряд цитат, которых грядёт так много, что лучше не

надо их приводить, а то, как бы не обвинили в превышении квоты заимствований.

1 «Sanctus“, Э.

9

Сказать только надо, что цитаты были из виртуозного произведения виртуозной

писательницы (виртуозными ещё бывают музыканты и хирурги, например, доктор

Венсеслау Пирес де Вейга, одинаково виртуозный скрипач и хирург1),

виртуозного произведения виртуозной писательницы mademoiselle Madeleine de

Scudеry. Мадмуазель де Скюдери говорила об эмансипации (хотя, Madelein и

слова такого ещё не знала: "еmancipation de la femme" 2).