Ошибка берегини

— начал он.

Атка не хотела обсуждать свои книги еще и с чертом, так что отрезала, не дожидаясь, пока он закончит:

— Руками.

Ялат усмехнулся.

— Как интересно. Не поисковый отряд, не волонтерский штаб, и не спасатель вовсе, откуда же ты черпаешь силы, если прячешься от людей, берегиня?

Такие вопросы Атка не любила. Не всегда она пряталась, бывало всякое, о чем вспоминать больно, потому как вернуть былое нельзя. А черт застал ее во времена, когда она устала и сама не знала, зачем до сих пор жива, так и попрекнуть бездельем спешит, словно она десять веков за печкой просидела и черная шерсть уже на носу пробивалась.

— Мне и того довольно, что имею.

— Оно и видно, — фыркнул черт. Развернулся к Максу и назидательно сказал: — Не выйдет у тебя нашу королеву своей меркой измерить. Ты и вообразить не сможешь ни ее одиночество, ни злость, а любви ее вынести не сумели и десять тысяч мужчин. Попробуешь испить эту чашу, отравишься. А если получится у тебя не заснуть, как ты, должно быть, надеешься, то нам сорок лет из-подо льда на белый свет смотреть придется.

— Так что мне делать-то? Когда план был идти в храм, я хоть понимал, что делать нужно, — чуть громче, чем следовало, сказал Макс в сердцах. Видать, разозлился на высокомерные слова Ялата.

Люди, которые шли впереди, оглянулись.

— С кем вы говорите, молодой человек? — поинтересовалась женщина в свободной рубашке и светлых брюках. На шее у нее висел Громовой молот, а на руках нанизаны медные чешуйчатые браслеты со хорошо знакомыми Атке обережными символами.

— По телефону они сейчас так говорят, родная, по телефону, — ответил ей спутник и мягко потянул за собой.

Атка поймала его напряженный взгляд, и поняла, что он-то прекрасно видит если не всех троих, то ее — наверняка. А сказать своей женщине об этом отчего-то не хочет, хотя мог бы, конечно, и она бы тут же увидела девушку рядом с «молодым человеком», на которую прежде не «обратила внимания».

— Колдун, — вполголоса сказал Ялат, наклонившись к плечу Макса. — Такой же, как ты. Но ты не беспокойся, он забудет, что видел нас. Они все забывают.