Ошибка берегини

Как можно доверять черту, который сует рогатую голову в петлю? Поневоле задумаешься, зачем ему это? Если предать хочет, так отчего медлит? Если помочь хочет, так с чего бы ему об их благе радеть? Темные — они оттого темные, что напиталась душа человеческая черными мыслями, не сумела стряхнуть с крыльев, да и осталась, искалеченная и привязанная, ходить по земле да под землей, по воде да под водой до той поры, пока не иссякнет совсем. Вот про таких призраков Атка всякое слыхала: и что помогали, лишь бы от оков освободиться, и что сгубить были рады, а временами не доставало им сил на обман.

Ялат не выглядел как иссякающий. Он твердо ступал по земле, говорил разумно, смотрел с насмешкой. Таил что-то, но камень почему-то считал, что неважное это и делу не помеха. Камень вообще вел себя так, будто Атка о пустом интересуется. Покладисто кивал в ответ на любые вопросы по существу, а если с подвохом спросишь, сердился и отказывался отвечать. Так что советоваться с ним в этот раз — все равно что на облака смотреть.

Может быть, стоило бы найти Марку да выпытать, что она задумала, а еще что сверх того замыслил Ялат, но беда в том, что Атка и без того корила себя за то, что обратилась к кикиморке за советом. Слишком много темных собралось вокруг Макса из-за этого, и ведь это всего лишь первый день! Поэтому Атка запретила себе и думать о том, чтобы искать новой помощи, тем более у темных. Хватит и того, что рядом с ними этот черт с кукушьими перьями в шляпе вышагивает да смотрит эдак по-хозяйски, как будто уже право имеет должок спрашивать, ничего еще не сделав.

— Я вот все понять не могу, вы уж меня извините, — опять начал неугомонный Макс. Видать, грызли его мысли изнутри, не давали покоя. — Я про узника ледяного замка только сказку знаю, и она заканчивается хорошо, если что. Память к королевичу вернулась, сестру он узнал, и ничего им плохого королева не сделала. Если так подумать, то ее даже жалко становится: она королевича спасла, увезла на санях, может, и околдовала, чтобы ему не холодно было.

Атка глянула на него без радости. Глаза у Макса стали еще синее, чем прежде, или ей показалось?

— Хорошая сказка, — ровно ответила она. — Неоднозначная — это хорошо.

— Ты как писатель говоришь? — слабо улыбнулся Макс.

— Да.

Ялат заинтересовался, обернулся.

— А как?..