Ошибка берегини

А потом Макс обернулся к ней.

— То есть ты… дух?

Атка сжала в кулаке золотое солнце, чтобы не так пекло.

— Иные вопросы лучше не задавать и ответов не слышать, — негромко проговорила она, глядя в сторону. — Яви явное, таков закон.

Ялат стряхнул с себя истинный облик. В буквальном смысле, легкими движениями ладоней привел себя в человеческий вид и, надев шляпу, поправил ее на кудрявой голове: должно быть, рога мешались.

— Ну и как же прикажете отвечать на вопросы молодого господина, если Яви явное, а, берегиня? — с неприкрытой издевкой поинтересовался он.

Атка не стала ничего отвечать. В словах черта была и правда, но гораздо, гораздо больше провокации. Мог ли черт добиваться своего дома не тем, что поможет смертному и светлой берегине, а тем, что устранит досадную помеху между Марой и ее женихом? Мог. Еще как мог. Атка не собиралась ему доверять ни на маковое зернышко. Но помощь ей и впрямь требовалась, поэтому она продолжала его слушать.

— Ока солнечного? — растерянно переспросил Макс и глянул на затянутое тучами небо. — Но…

Ялат вместо ответа по-свойски приобнял Макса за плечи и указал на грудь берегини. Та с неохотой выпустила оберег из пальцев и позволила горячему солнцу лечь на тонкую ткань платья. Разумеется, ткань никак не уберегла от злости разбуженной ее провинностями печати.

Ох, права была Мара: придется за все заплатить, да причем немедленно, а то сестры почуют и явятся, чтобы разобраться, кто опять Явь взбаламутил! От возмущения Ока ткань реальности потяжелела, будто горькой водой напиталась. И Маре лишний маячок, и сестрам, и кому угодно, кто захочет полюбопытствовать.

Атка со вздохом вынула из волос вплетенную когда-то давно алую бусину и положила в выемку в центре. Голодное солнце проглотило камень целиком и успокоилось, стало остывать.

А сил у Атки еще меньше осталось.

Бусину было жаль. Их не так много у нее было. Заслужить всегда сложнее, чем отдать… И что обидно, сама со себе сфера тишины отняла всего лишь тонкую ленточку, а справедливому солнцу потребовалась целая бусина, чтобы об этом забыть…

Благая идея обетных печатей за века размылась и обнажилась для кого-то неожиданная, а для многих губительная истинная суть. Говорилось, Нави — навье, а Яви — явное, и это казалось мудрым.