Ошибка берегини

На деле вышло, что слабые слабели, а сильные могли позволить себе все, что захотят.

Атка никогда не была настолько сильной, чтобы позволять себе лишнее.

И ей показалось, что Ялат это сразу же безошибочно понял, потому и улыбался так. Он знал, что делал, водяной черт. Говорят же, что черти всегда знают, где омут.

— И что это за око? Почему его нужно бояться?

— Так ты смотришь в самую суть, Ма-акс! — еще шире улыбнулся черт. Еще увереннее. — Его незачем бояться, это всего лишь охранная печать. Ее можно и сло-мать.

— И почему я знала, что так и будет? — спросила Атка, подняв глаза к хмурым небесам.

Ялат коротко засмеялся. А потом его подвижное лицо сделалось серьезным.

— Это у него нет выбора, берегиня, поэтому он согласен на любую сделку. А у тебя он есть. Чего ты хочешь?

Атка подумала, что у нее выбора тоже нет. Королева ведь сказала, что, когда ее проклятие погубит смертного, тут и ей погибать. Но черту об этом знать не обязательно, и она ничего не сказала. Пусть думает, что хочет. Вместо ответа она с сомнением прищурилась.

— А твоя печать, значит, нам не помешает?

Ялат достал из-за пазухи серебряную луну. Она умиротворенно спала и безмятежно улыбалась во сне.

— А моя печать любит сделки.

Атка нахмурилась.

— Как у вас, темных, все просто, — с досадой сказала она, вспоминая, была ли хоть раз ее печать настолько довольной, как у Ялата. По всему выходило, что никогда. Всегда Атка была чем-то нехороша, всегда недостаточно светла и смиренна. Быть может, печать как раз и чуяла то, что сама берегиня совсем позабыла: то самое проклятие, которое веками жило на земле, отравляло кровь прадедов Макса Запольского?

От страшной мысли сразу же перехватило горло: а что, если бы Атка не молчала о том, что печать ее постоянно жжется, а сказала бы о том старшим сестрам? Что, если вместе они доискались бы причин и нашли способ разобраться с таким странным проклятием задолго до рождения Макса?

Макс переводил взгляд с одного на другого и тоже хмурился.

— Я не уверен, что правильно понял, но если это опасно, то пусть лучше Ялат сломает себе печать и сделает, что должен.

Ялат скрестил на груди руки и широко улыбнулся.

— Хорошим королем будешь, Макс, — совершенно искренне похвалил он. — Зима теплой будет.