Вишнёвое сердце

Арсул устроился у неё в ногах, которые она скрестила бабочкой, и обнял покрепче подушку (на случай, если история окажется страшной). Ливейн тоже села поближе к отцу, обложившись подушками. Остван выполз из-под ёлки и лёг на живот, подперев голову руками. Моргевейн села рядом с братом, поджав под себя ноги. Старшие давно перестали быть детьми и вошли в отроческий возраст, но ничто на свете не могло заставить их разлюбить отцовские байки всевозможного толка. Двойняшки глядели на него с таким восторгом, какого он не помнил даже во время праздничного выступления у Императора этим вечером, когда артисты со всей Арсии демонстрировали самые невероятные номера.

Ив улыбнулся в бороду.

Он обвёл всех выжидающим взглядом. Заметил, как нетерпеливо поёрзала Ливи. Как окончательно проснулся Арсул. Как похожи в эту минуту выражения лиц двойняшек. И с какой нежностью льнёт к нему любимая жена.

— Давно это было, — зазвучал глубокий, низкий голос лорда-протектора. — Однажды в тёмные времена, когда самые деспотичные импери ещё правили этим миром, один бедный селянин пошёл в Нордвудский лес.

— Это случилось у нас в Нордвуде? — Ливейн распахнула рот от удивления.

— Не перебивай папу, — Ост протянул руку и легонько ткнул сестрёнку указательным пальцем в живот.

— Да, верно. Всё произошло в нашем Нордвуде, — продолжал Иврос. — Тот селянин пошёл в лес ночью, чтобы принести маленькую ёлочку для своих детей к празднику. Хозяин Нордвуда был человеком жестоким. Он никому не позволял без его разрешения ходить в лес и трогать там что-либо.

Крестьяне не охотились без дозволения. Даже убежавшую в чащу козу нельзя было просто так забрать. Не говоря уже о деревьях, грибах и прочих дарах природы.

Иврос рассказывал спокойным, монотонным голосом. Он переводил взгляд с одного слушателя на другого и едва уловимо улыбался, наблюдая за их реакциями.

— Тот селянин пошёл в лес на свой страх и риск, — продолжал свой рассказ отец. — Он хотел устроить детям настоящий Йоль, но все ёлки на базаре были слишком дорогими для него.

И тогда он подумал, что если не пойдёт в самую чащу, а лишь немного удалится от деревни, да и срубит всего одну молоденькую ёлочку себе по пояс, то никто не прознает. Селянин нашёл подходящее деревце. Он поклонился ему с уважением и стряхнул с ветвей пушистый снег, а после принялся за работу. Но стоило топору надломить ствол, как из-за деревьев вышел огромный медведь с золотыми глазами.

Ливи вскрикнула и зажала рот ладошками.