Лорды гор-4. Любовь и корона

– Но у вас такой шубы нет, – задумчиво сказала принцесса и уже собралась встать и пойти к принцу Игиниру, требовать огня и хотя бы горячего питья для фрейлин, но Эбигайл так уютно подоткнула одеяло, что Летта позволила себе ещё минутку побыть в тепле.

– Леди Исабель велела нам сдвинуть кровати и лечь всем под одно одеяло, – призналась Эби.

И принцесса досадливо поморщилась: это она должна была догадаться, как девушкам согреться. И она не должна была допускать до того, чтобы её фрейлины нарушили правила приличия и сбились в кучу, как деревенские девки.

Она всё-таки заставила себя выпростать ноги из-под пухово-мехового вороха.

– Что-то принести, ваше высочество? – захлопотала Эбигайл.

– Сапожки и шаунский домашний халат на вате. А сверху я завернусь в шубу. Хочу просить аудиенции у кронпринца Севера.

Эбигайл только подняла сапожок, чтобы натянуть на маленькую ножку принцессы, как донёсся приглушённый перегородкой стук, а в спальне фрейлин раздались громкие мужские голоса.

– Узнай, что там, – велела Летта.

Фрейлина, опустив второй сапожок на пол, побежала к двери и через пару минут вернулась с радостной улыбкой, высохшими глазками и прошептала:

– Жаровни принесли и ужин! Позвольте внести?

– И поскорее!

Эбигайл задёрнула полог на ложе и громко распорядилась:

– Вносите!

Четыре черноглазых и смуглых, как шауны, человека втащили два железных ящика с пышущими жаром углями, поставили у ложа по бокам, следом вошли ещё двое и внесли низкий, вровень с ложем, столик, уже заставленный дымящимися яствами и – главное – чёрным железным чайником с высоким носиком и чашками.

Что-то пробормотав и поклонившись в пояс, слуги, пятясь, удалились.

Ни есть, ни пить Летте уже не хотелось. Она велела отдёрнуть полог и, отправив фрейлину отдыхать, долго любовалась игрой огненных переливов на углях, вспоминая, как её отец любил играть с раскалёнными угольками, перебирая их длинными и крупными пальцами, словно стекляшки.

За то, что не дал тепла, когда оно было так нужно в детстве.

За то, что разлучил с родной матерью.

За то, что не обучил, недолюбил.

За то, что отдал чудовищу без сердца.

За то, что умер...

Потом девушка с трудом выпила полчашки горячего травяного варева с мёдом и, разомлев от тепла, мгновенно уснула.