Ежка на грани

Здесь их окружили, и Ежка так и висела пристегнутая, пока бросившиеся к Черноглазому женщины, похожие то ли на цыганок, то ли на знахарок, аккуратно снимали его с седла. Ежкиного похитителя уложили на невесть откуда взявшиеся подушки, принялись обрабатывать раны. И все это — будто Ежки там и вовсе не было.

Ежка не видела, что происходит на поле, но над ними то и дело пролетал Змей, загораживая свет солнца и погружая их в сумерки. Он не был ранен. И был очень красив, ужасающей, зверской, чудовищной красотой. Ежка не могла оторвать от него глаз.

Но он ведь не сжег город? Она не чувствовала запаха дыма, но дым мог и не дойти сюда. И забрал ли он Василису? И где тогда она? И что теперь будет с ней, с Ежкой? На ее вопросы не было ответов.

Никому будто не было дело до пристегнутой к лошади рыжеволосой жертве, из-за которой их господина так порезали. Ежку это более чем устраивало. В результате ее мышиной возни на черном крупе, и того, вероятно, что из-за крови в пристегивающих ее ремнях появилась возможность скользить, Ежке удалось улечься так, что край ее юбки свисал примерно рядом с ее головой.

Теперь ухитриться ухватить ее зубами, да потянуть, и, вполне возможно, зашитый стилет окажется рядом с руками... А если нет, потянуть еще немного...

Однако кое-кто все же обратил на Ежку внимание. Девушка в черном из тех, что стояли рядом с раненым, вдруг посмотрела в ее сторону, задержала взгляд, да и отошла потихоньку от прочих, двинулась к Ежке. Ежка замерла, притворилась было, что не в сознании — да поздно.

Девушка уже была рядом. Молодая, красивая. Грустная только. Пытливо оглядела Ежку, отодвинула ее волосы взлохмаченные, от крови слипшиеся, осмотрела и лицо.

Ежка посмотрела ей в глаза. Та не отвела взгляда, но и не сказала ничего. Не было в ней злобы к Ежке. Но и сочувствия тоже не было.

— Помоги, — попросила Ежка слабым голосом.

Но та лишь прядь, что отодвинула, назад положила. И погладила по плечу, будто Ежка не человеком была, а собакой, или конем, скажем. Не понимает, может, по-русски? Да и откуда бы.

.. Осмотрела ремни, что руки Ежкины связывали. Поправила юбку. Вот же лоха, стерва бесова!

Как ей красиво показалось, видно, положила. А может, чтобы ноги Ежкины прикрыты были. Ежка только сейчас осознала, что всю дорогу, должно быть, Черноглазый мог созерцать все, что тайным должно быть у девицы. Да и Златокудрый, пожалуй, тоже.

Стерва, между тем, в холщовую сумку залезла, что на поясе ее висела. Достала пузырь с жидкостью, да тряпицу в ней смочила.