Ежка на грани

Она тщетно пыталась стянутыми руками добраться до кинжала, что был пристегнут к ее поясу... или хоть до тоненького стилета, что колотился в тайном кармашке ее плещущейся по ветру юбки.

— Кто ты? — закричала она похитителю, не очень надеясь, что он говорит на ее языке, — Был уговор, лишь княжескую дочь!

— Я и взял княжескую дочь! Ту, что мне захотелось.

Неужели тот самый голос? Черноглазый красавчик, что поцеловал ее у Змеева логова! Она присмотрелась — но только глаза было видно из-за маски, черные глаза, похожие на те, что так нагло осматривали ее вчера.

— Ты-то тут причем? — возмутилась Ежка, и тут же получила болезненный пинок по бедру.

Она лишь в последний момент увидела, что наперерез черному всаднику кто-то мчится от дальних богатырских конюшен, тех, что за городом. Дурак, ведь сказано же не мешать, из-за него Змей весь город сожжет!

В смельчака из черных рядов полетели стрелы. Тот пытался лавировать и использовать щит, но, пока добрался до Ежкиного похитителя, одна стрела уже торчала из его ноги и одна — из плеча.

«Да это ж совсем пацан, — удивилась Ежка. — И ведь я и его знаю, это тот, у которого я рубашку забрала за серебряную монетку».

Мечи конников между тем встретились и разошлись, не причинив вреда ни одному из них. Стрелы уж больше не летели. Черные, видно, боялись задеть своего.

Ежкиному похитителю мешала Ежка. Пареньку из охраны — раны. Мечи их сходились и расходились, но силы были равны.

Лошадь отскочила, и теперь они стояли, глядя друг на друга. Черноглазый, с бессильно повисшей рукой, все еще пытающейся сжимать меч, второй рукой зажимал рану. И златокудрый, весь в крови, истыканный стрелами, едва держащийся от потери крови в седле худенький парнишка.

«Давай, — мысленно попросила Ежка Златокудрого, — скорее».

Ежкин похититель выронил меч. Златокудрый снова бросился вперед. Да только Черноглазый отпустил рану, снова облив Ежку потоком крови, и выбросил в Златокудрого что-то, что прилетело ему точнехонько в шею. Голова парнишки повисла, а меч выпал из рук. Ох.

Черноглазый пришпорил коня, и вскоре они уже влились в толпу черных конников.