О, мой король!

Как так могло получиться, что я не заметила мамино отравление?

 – Нет, миледи. Не проблема. Но я все же прошу вас не открывать окна и запереть дверцы кареты. На всякий случай. Мы поедем через Кожевенный проулок.

 Кивнув, совершенно не представляя, где это, я откинулась на спинку сидения.

– Миледи? – Голос Чеши звучал тихо, словно она не знала, имеет ли право меня потревожить.

– Говори.

 – Возьмите, – пришлось открыть глаза и с удивлением посмотреть на тонкий стилет, протянутый камеристкой.

– Зачем?

 – Ее высочество дала мне на всякий случай. Я знаю, что у вас нет оружия.

– Потому что оно мне ни к чему.

Чеша свела брови, глядя на меня внимательно и серьезно, словно пыталась одним взглядом высказать все, что не могла себе позволить обличить в слова. Голову сдавливало тисками все сильнее, но игнорировать такой прямой и откровенный взгляд девушки я не могла.

– Ну говори уже. Разрешаю быть прямолинейной.

– Простите меня миледи, но вы невеста  и пара молодого короля, который не ранее чем полгода назад сместил прежнюю династию. Да, Трианонские лорды великие и ужасные и все королевство склонило перед ними головы. Но вы просто человек. И пока что даже не королева. Так что пойдя вам навстречу и позволив покинуть дворец, его величество поступил весьма смело. И рискованно.

– Ты хочешь сказать, что кому-то может быть дело до моей персоны? Это глупо.

– Вы забываете, миледи. Вы та, кто пробудил нашего короля. Та, кот воспламенил его кровь. Что станет в его величеством, если вы умрете?

После этих слов, произнесены свистящим шепотом, в карете повисла гнетущая тишина. Даже стук колес и звон подков о мостовую едва доносились, словно туман глушил даже такие близкие звуки.

– Никто не посмеет,– тихо пробормотала я, но протянула ладонь, дрожащей рукой взявшись за кинжал.

– Хотелось бы так думать, миледи. Но я бы не рассчитывала. Сейчас вы – самый простой способ пошатнуть трон.

– Откуда ты столько знаешь? – я крутила в руках оружие, прислушиваясь к странному зуду в ладонях. Я бы сказала, что клинок ластится ко мне, словно живой, если бы сама мысль не казалась безумной.

– Я служу ее высочеству с самого раннего детства и обязана ей жизнью.