О, мой король!

Но почему-то не подали новое прошение о рассмотрении вашего брака после несчастья, постигшего прежнего жениха, – я медленно обходил ее по спирали, всматриваясь в позу, подмечая различные мелочи во внешности.

И почему я решил, что она бледная и невзрачная? Княжна вполне неплохо обводила всех вокруг пальца таким унылым видом и строгим выражением лица. Но я был уверен, что в ней предостаточно огня. Думаю, мне бы понравилось то, как покраснеют ее щеки от страсти и как исказятся черты от удовольствия, стоит ей немного дать себе волю.

Подстегиваемый воображением, я подходил все ближе, пока брюк не коснулся подол ее мрачного платья.

– Этот вопрос не казался таким уж важным,  – Лита, княжна Хоонская судорожно сглотнула, все еще глядя в стену, куда-то мимо меня. Чертовка. Так не пойдет.

Я, стараясь не зацепить тонкую кожу выступившими когтями, приподнял острый подбородок девушки, чуть поворачивая голову, заставляя посмотреть прямо в глаза:

– Вы же знаете, что брачные союзы высшей знати – дело государственное.

– Да, – темные брови нахмурились, но попытки вырваться она не делала.

Я, едва ли не задыхаясь от аромата, ударившего в нос, усмехнулся.

– Вот и хорошо, – мне казалось, что все решено и очевидно, и не желая больше ждать, резко наклонился к этим сжатым губам.

По телу прошлась такая вспышка, что поясницу невольно скрутило спазмом. Руки сами собой обвились вокруг тонкого тела, сминая юбки, не давай Лите отстраниться.  Сладкая, жгучая, как тулонский перец. И упрямая.

Я покусывал нижнюю губу,  легко, осторожно провел ногтем по шее, заставляя кожу девушки покрыться мурашками, но ответа так и не получил. Возбуждение достигало опасных высот.  Чувствовал, как трещит защита кабинета, не рассчитанная на такие всплески хозяина, и ничего не мог с собой поделать. Лучше бы  я привел ее в спальню…

Прошло всего несколько мгновений, и меня,  уперевшись обеими ладошками  в грудь, оттолкнули.

Лита Хоонская смотрела на меня с удивлением, словно не предполагала подобного.

– Что вы? – голос княжны сорвался. Что, больше не удается удержать свою маску невозмутимости и безразличия? Я все слышал. До сих пор слышу, как в груди грохочет маленькое сердце. – Как вы посмели?!

Маленькая гордая княжна вспылила. Кажется, ее оскорбило мое внимание.