Наследница врага

Под визгливые дудки скоморохов танцевали медведи, горланили песни подвыпившие праздные гуляки. Туда, в водоворот бурлящей жизни, и тянул Кароля господарик Рыгорка.

– Не помогает твое снадобье, уж я и мажу, и тру, все без толку. Вчера новый волдырь вскочил, – Рыгор жалобно шмыгнул носом.

– Ну, не так-то скоро, и трех дней не прошло, – Кароль стыдливо отвел глаза. – С молитвой горячей надо, с покаянием, а ты, господарюшка, опять вчера надрался, вон перегарищем разит.

– Подумаешь, выпил крыночку, – пробурчал Рыгор.

– И опять же, веселиться на торг приехал, тратиться станешь, а деньги-то на дело нужны, войско укреплять, жалованье платить.

За сильным народ пойдет, слабого затопчут, – Кароль недовольно раздувал ноздри. – Вот что мы в Княженце забыли?

– У народа перед глазами нужно мелькать, пусть к государю своему привыкают. Смотри, как меня встречают, – Рыгорка упивался вниманием простолюдинов, приветливо помахивая рукой зевакам. Особо восторженные старухи подбегали целовать «господарю» ручку. Он благословлял их, как священник паству, широко осеняя крестным знамением.

Мирослав Крушина всегда нес себя гордо и отстраненно брезгливо, не желая даже голову повернуть в сторону толпы, и за эту спесь Каменецкий его осуждал, но и Рыгорка с его желанием понравиться, с постоянным заигрыванием с чернью, щедрыми подарками, показными широкими жестами, обещаниями, которые неизвестно как потом выполнять, тоже выводил Кароля из себя. То шубу со своего плеча пьянчужке кинет, то велит выкатить несколько бочек дорогущего вина за упокой батюшки «Рыгора» и до утра поит весь подол[1], то пообещает, став государем, отменить все подати, и ликующая толпа несет его на руках.

Господарик наслаждался этой сиюминутной славой, не думая о завтрашнем дне. А о будущем приходилось думать Каролю: где в мороз достать «господарю» новую шубу, как выкроить средства на еду для войска, где расположить на постой армию, чтобы не разгневать измученных бесконечной войной крестьян. От каждодневных проблем у Каменецкого лопалась голова. Для Рыгорки жизнь – вечный праздник, для Кароля – чреда преград, которые нужно преодолевать.

– Чего надутый-то такой? – подтолкнул его Рыгор. – Будто это ты болен, а не я. А знаешь, я себе невесту присмотрел. Да, старина, как только на трон отца сяду, сразу женюсь. Хочу наследника, династию, ну и все такое, как положено… Чего молчишь, не полюбопытствуешь, кто такая?

– Кто такая? – кисло спросил Кароль.

– Олеська, вдова Божена Кучки, дочка старейшины Елисея Черного.