Наследница врага

– Дорогой, наверное?

– Табун лошадей скаковых, – вздохнул Любош. – Продавать будем?

– Нет, – София осторожно смотала длинные края, – дочки подрастут, разрежу вдоль надвое и в приданое им положу, пусть носят да отца поминают.

– Отчего ж дочери, – удивился управляющий, – может, еще бог сыновей пошлет?

– Бабка Иванка девок увидела, она не ошибается, – улыбнулась Софийка.

Под поясом лежали настоящие сокровища: ряды жемчужных бус, золотые браслеты и кольца, пуговицы с изумрудами, броши в виде букетиков ярких цветов из редких самоцветов.

– Ну, тут и на меленку, и на лошадок, и на мастерские стекольные хватит, – София мечтательно перебирала драгоценности.

– Мастерские? – словно не расслышав, подался вперед Любош.

– Ну, да. Хорошее дело. Слуги нашептали – у пана Зарунского такие имеются.

– Да, его мастера к королевскому двору посуду возят.

– А теперь мои будут возить.

– Ваши? Да где ж их взять? – хмыкнул управляющий.

– Подмастерьев переманим, – улыбнулась Софи, представив кислое выражение лица старого ворона.

– Я бы на вашем месте с Зарунским не связывался, - шепнул Любош, тревожно оглядываясь.

– Ну, не у него, так еще откуда пригласим, – сразу сдалась София, уже и сама осознав, что не в ее положении дергать за бороду надменного старикашку.

– Что ж вы себе ничего оставить не хотите, а ну как король опять призовет ко двору? Негоже княгине без роскоши пред государем являться, – покачал головой Любош.

– Ну, может, что и оставлю, – София залюбовалась изумрудной пуговкой. – Ой, а что это красненькое?

Рука потянулась к яркому рубину. На руку легла небольшая вытянутая кроваво-красной каплей серьга. София внимательно разглядывала находку, а потом вдруг с громким вскриком швырнула обратно в ларец.

– Что это? – указала она трясущейся рукой.

– Серьга, – слегка побледнел Любош.

– А где вторая? – пронзительно посмотрела на него хозяйка.

– Затерялась, должно быть, – как можно равнодушней ответил управляющий.

– Врешь! – взвизгнула София. – Гетманская серьга всегда без пары делается, чтобы гетман служил только государю и других хозяев не искал.

– Плохо я видеть стал, – растерянно развел руками Любош, – может, и гетманская, господин ведь гетманом был.

– Мы его с серьгой хоронили, я помню – Кароль с ней на смертном одре лежал. Как она в ларце оказалась?

– Я не знаю.