Наследница врага

Боженка с плакальщицами, должно быть, сняли, когда тело мыли, – из бледного пан управитель стал пунцовым.

– Что значит «должно быть»? Боженка знает, где ларец стоял?

– Да нет, только я… – Любош осекся, – ах, да, я вспомнил, Боженка мне отдала перед похоронами, а я сам серьгу в ларец кинул. Старею, память уже не та.

По его виску покатилась крупная капля пота.

– А зачем она сняла серьгу? – нахмурилась София. – Я не дозволяла.

– Нельзя в дорогих одеждах да с драгоценностями погребать. Воры в гробницу влезут, осквернят.

Пан Богумил еще такой порядок завел, его в простой казацкой свитке схоронили.

– Пояс и серьгу оставлю, – печально сказала София. – Это Кароль носил, остальное продавайте.

– Может, вот еще пуговки, вам же понравились? – соблазнительно промурлыкал Любош. – Уж так на солнышке играют.

– Нет, – отрезала София, привычно резко разворачиваясь на каблучках.

Весну как-то незаметно сменило лето, горячим маревом разливаясь по равнине. Месяц без дождя заставил поволноваться окрестных крестьян, да еще кто-то то ли по неосторожности, то ли из озорства, а то и по злому умыслу поджог лес возле Богатого озера.

Жадный огонь вначале принялся пожирать траву у подножия вековых дубов, грозя спалить заповедный панский лес, но потом ветер переменился и понес пламя прямо на Старицу. Мужики со всех ближайших деревень кинулись рыть защитную полосу, пытаясь остановить пожар на подступах к деревне. Но злой ветер легко переносил огненные шары через рукотворную преграду. Быстро занялся первый дом под камышовой крышей. Бабы отчаянно завыли, видя, как гибнет годами накопленное добро.

Любош послал за помощью в Ивлицу. София молилась, с надеждой глядя как из-за гор медленно выплывает тяжелая туча. «Ну, быстрее же, быстрей! Господи, помоги!» Спасти мог только дождь. И он пошел: сначала на раскаленную землю упали редкие крупные капли, потом с неба полетели тонкие струи и, наконец, под радостные крики людей влил хороший ливень.

– Ну, что там? – накинув капюшон и придерживая огромный живот, сбежала с крыльца София.

Перемазанный сажей Любош почесал затылок.

– Лес вокруг озера погорел, и деревня вся дотла сгорела. Скотину, и ту не всю успели спасти.

– А люди-то целы?

– Люди целы, рыдают.

– Продавай соколов, – устало выговорила София.

– Нельзя, это ведь память о хозяине. Он их так любил, – жалобно простонал Любош.

– Ну, ладно, – хозяйка удивленно посмотрела на управляющего. – Тогда от стекольных мастерских пока откажемся. Погорельцам помочь нужно.