Наследница врага

– Так этот пан Гриб оказывается гетман, чтоб его быстрее нечистый прибрал!

– Не надо так говорить, батюшка, он хороший, – взмолилась София, чувствуя озноб.

– Так это правда, ты с ним спуталась, с этим ничтожеством, с этим выродком!

– Забываетесь, пан Луговой! – вдруг повысил голос гость.

– Я у себя дома, что хочу, то и говорю! А ты, – Азар раздувал ноздри как разъяренный бык, – а ты мне больше не дочь! Я отрекаюсь от тебя, слышишь, отрекаюсь! Пошла прочь, прочь! Да ты знаешь, дура, кем ты могла бы стать, как высоко подняться, наше имя в веках бы осталось.

Он еще что-то орал вслед, но София, не слушая, уже летела по коридору к комнате Иванки.

– Бабушка, он умирает, отец моих детей умирает! – закричала она с порога. – Ты должна помочь, поедем со мной, здесь тебе никто не рад кроме меня, а я уезжаю к нему. Собирайся. Давай я помогу тебе собраться.

– Подожди, – остановила ее Иванка, печально улыбаясь, – я не поеду, старая ведьма нужна пока здесь.

– Но я привезу тебя назад, если ты захочешь.

– Нельзя помочь тому, кто… Неважно, поезжай одна, я здесь бессильна.

– Как? – даже слез нет, только какая-то отупляющая пустота.

– Вставай, пол студеный.

София, пошатываясь, встала.

– Дай тогда хотя бы снадобий, – опавшим голосом попросила она.

– Я соберу все, что нужно, иди складывай свои вещи.

– Отец от меня отрекся, я смогу взять лишь то, что сейчас на мне.

– Иди, складывай, что нужно.

В комнату вбежала запыхавшаяся Ядвига.

– Княгиня, дозвольте выразить вам почтение, – неожиданно приветствовала она падчерицу.

София с Иванкой переглянулись.

– Прошу вас, не гневайтесь на отца, он сам не знает, что несет. Все уладится, – ласково пропела мачеха, – Софийка, не забывай про братьев. Мирону скоро в войска ехать; лошадь, сабля, доспехи – все такое дорогое.

– Я не забуду, матушка, не тревожьтесь, – смиренно опустила голову София.

– Вот и славно, иди – благословлю здесь, а то Азар не велел выходить тебя провожать.

Ядвига, торопливо перекрестив падчерицу, чмокнула ее в лоб.

– Ну, с Богом, княгиня Каменецкая.

Пан Зарунский сидел в открытых санях. Две пары сытых лошадей, потряхивали гривами, нетерпеливо переминались с ноги на ногу, на морозном воздухе из широких конских ноздрей валил белый пар. Старик указал жестом Софии садиться подле себя на скамейку, покрытую дорогим ковром.