Наследница врага

– Вы ни при чем, а ваша дочь София – пани Каменецкая, супруга князя.

– Что?! – пан Луговой выпучил глаза на дочь.

– Я не знаю никакого пана Каменецкого, – пролепетала София, сжимаясь под взглядом отца.

– Вам это знакомо, княгиня? – на указательном пальце гостя болтался тонкий шнурок, в лучах зимнего солнца, проникающего в узкое оконце, засверкал ковчежец – Богородица нежно взирала на Богомладенца.

– Кароль умирает, – прошептала София, лицо гостя стало расплываться, в глазах потемнело.

– Да, княгиня, он умрет.

– Но, может, Бог даст, и он поправится. Он должен поправиться, он не может так, не должен! Зачем он снял ладанку?! – София вонзила ногти в кожу ладоней, чтобы прекратить головокружение.

– Я надеюсь, он успеет умереть, – сухо ответил старик. – Княгиня, ваш муж объявлен мятежником, он восстал против нашего всемилостивейшего государя. Если Кароля схватят, он все равно умрет, но только медленно и в адских муках.

– Но это ложь! Он не мог предать короля, это клевета! Его опорочили враги! – София задыхалась, словно чья-то невидимая рука сжимала горло.

– Я тоже так считаю, княгиня, но наш Игнац поверил, увы, наветчикам. Кароля подозревают в заговоре в пользу младшего брата государя Матея.

– Что все это значит?! – заревел пан Луговой, краснея, словно вареный рак.

«Кароль умирает, Кароль умирает!» – жестокие слова кололи душу. Как сквозь толщу воды София слышала слова Зарунского:

– Вот выписка из приходской книги церкви Вознесения ближайшего села Броничей от двадцать второго ноября: «Гетман Левобережной Ладии князь Кароль Каменецкий венчался с девицей Софией из шляхетского рода Луговых».

Гость потряс развернутым свитком.

– Это ложь, там поп недавно умер, – парировал Азар.

– Так что ж, книга приходская-то не сгорела, и свидетели венчания имеются: боевые холопы князя – Георгий Пыж и Яков Ступица.

– Этого не может быть! София все время была на глазах, мы этого гетмана в глаза не видели!

– Как же не видели? – дернул вороньим острым носом Зарунский.

– Который из этих двух молокососов? – прошипел Азар, разворачиваясь к дочери. – Тот, что подле Ядвиги терся?

– Я не знаю, кто вокруг матушки терся, меня там не было, – пролепетала София.

– Белобрысый нахал?

– Нет, Кароль черноволос и он давно не молокосос, – спокойно за девушку ответил Зарунский.