Связующие нити

Наэлектризованность между нами почувствовали с первых же минут, и Вельтон буквально сразу отметил:

— Поссорились голубки… но помирятся, — и продолжал свой рассказ дальше.

В понедельник у Геле мы пили чай на веранде. Дом был старый, многое что требовало ремонта, но вконец прогнивший настил веранды был заменён только-только.

— Наконец-то мы сможем пить чай на свежем воздухе, - радовалась она, принося на столик поднос с чашками и заварочным чайником.

— У тебя здесь даже мебель новая, — я похлопала по подлокотнику плетёного кресла, — откуда такое богатство?

— Я же старая ведьма, наколдовала.

— И то и другое. Геле, ну, ты же не можешь на самом деле быть ведьмой. Чем ты занимаешься? И чем ты занималась раньше, до пенсии?

— До пенсии! — хмыкнула та, и, не ответив, скрылась в доме. — Я не признаю пенсии!

Даже отсюда было слышно, как шумят птицы в комнате. Пока чайник закипал, она их кормила. Я же дышала звонкой тишиной. Звуков было много, но это были звуки спокойствия. Так хорошо было и в городе среди ночи.

Геле явно не хотела говорить о себе. Она, напевая весёлую песенку, вернулась со сладостями, потом, уже насвистывая, с чайником, и стала заваривать чай с сухими земляничными ягодами.

— Гелена, я хотела спросить тебя кое-что о Тристане.

— Что?

— Я недавно поняла, что в нём есть что-то хрупкое, слабое, наивное, одним словом такое, что как-то у меня не вязалось…

— Он хоть у тебя и идеальный мужчина, как ты однажды высказалась о нём, но не гранит же. Живой человек.

— Я хочу его понять.

— Только что сказала «недавно поняла».

— До конца понять.

— До конца никого понять невозможно, даже себя.

— Как объяснить некоторые противоречия?

— Ничего объяснять не нужно.

— У меня голова кругом…

— Это твои проблемы.

— Геле!

— А что ты хочешь услышать? — Старуха взмахнула рукой так, словно в пальцах держала дирижёрскую палочку. — Он такой и растакой? Это да, а это нет?

— Тристана мучает что-то.

— Сам разберётся.

— Я не могу так.

— Почему?

— Потому что он мой Тристан.

— А ты его Гретт.

Я, насколько смогла без раскрытия тайн, пересказала Геле о том, что почувствовала в Трисе. О его усталости, о его надежде. И случай в каморке перевела в случай о якобы увиденном дневнике на столе, который и не собиралась читать, но Трис испугался, что я успела заметить и прочесть то, о чём он думал.

— Что он может от меня скрывать, Геле? Ума не приложу. Что?

—Правду, конечно, что же ещё скрывают.

— Какую?

— Спроси у него.