Русалочка с Черешневой улицы

— Хандра нападает на меня постоянно, мой друг... — протянул принц обреченно.

— Ладно, давай уже поглядим на твой тихий омут, — смилостивился Дерек. — Где?

— Вот, — с готовностью показал пальцем Эрик в сторону волнующихся камышей, — вот здесь я и влюбился.

Там, в тени виднелась освещенная теплым светом узенькая кухня. Вместо печи — плита с голубым огнем, на котором грелась сковорода, из маленького разноцветного динамика (электронику в Третьей Вечности знали, хоть пользовали и не много и не часто из-за дороговизны импорта и материалов) неслась музыка, девушка в широком разноцветном свитере, сползшем с плеча, что-то замешивала в миске.

Дерек хмыкнул.

— Тебе бы лучше портрет принцессы Четвертой Вечности изучать.

— Да ты смотри, — шикнул Эрик, — и слушай, не шуми.

Заречная девушка была несуразной — с дурацким хвостиком, на лоб свешивалась отросшая челка, на нос съехали заляпанные очки. Ложкой из своего месива она что-то выложила на сковороду.

Девчонка вдруг подняла лопатку и запела зачем-то прямо в нее, зажмуривая глаза:

— Е-есть в графском па-арке черный пру-уд...

Знакомый раскат громового смеха разнесся над заводью, и звуки Заречья упорхнули, как птички. Эрик цокнул на друга языком.

— Так вот где наш принц пропадает? Здесь?! — Дерек ткнул пальцем прямо в разноцветный свитер, и по воде пошли круги, размывая видение.

— Да что ты понимаешь! — свирепо оттолкнул его Эрик, но налетел ветерок, и девушка из Заречья окончательно исчезла.

Принц в досаде вскочил и отошел, пиная ближайшую кочку.

— Все я понимаю, старина. Ты «влюбился в реку», — Дерек встал, все еще обличительно тыча в сторону заводи указательным пальцем, а после старательно отряхнул бриджи от травинок.

— Это же!.. — принц всплеснул руками в отчаянии, но уткнулся в непроницаемо тяжелый взгляд друга и с тяжелым вздохом накрыл лицо ладонью: — Поясняю для тугодумов: «влюбиться в реку» — это метафора, образное выражение.

Парни отвлеклись на голоса из прояснившейся реки.