Русалочка с Черешневой улицы

- Да если и не опоздаешь - махнула рукой Катя, - все зависит от его настроения.

И подмигнула. Катя Ирпенко подрабатывала в фото магазинчике с Дашей на пару. Михаил Ильич - фотограф и хозяин - человеком был непредсказуемым. Мог наорать, а мог цветов подарить. В зависимости от настроения, цвета неба и расположения звезд.

- Вот так принцу повезло, - мечтательно закатила глаза Анька, приникая к парте.

- Нюрка, хватит уже с принцем... Тут серьезное дело, вот пойдет на поправку, тогда и будем обсуждать.

- Правильно. - поддержала Юля. - Я скажу на парах, что ты отпросилась.

- Спасибо, - козырнула ей с улыбкой Даша.

Она не то, чтоб обожала ребят с потока. Они не были ее родственными душами, вот нисколько. Но приятелями - отменными. И такими - своими.

А остальное - она найдет когда-нибудь. Зачем дышать и куда идти, как наконец хвост поменять на ноги, ступать по твердой почве и танцевать босиком на теплой земле, как это делают миллиарды других.

* * *

- Спасибо, и вам всего хорошего, - кивнула Решка покупателю, отсчитывая сдачу.

Протерла ксерокс и сложила купюры “голова к голове” - Ильич за иное гонял.

- Даша! - подал шеф голос из-за шторки, за которой скрывалась их “административная каморка” с машинами и компьютерами, и прочими причиндалами фотодела. - Хочешь кофе?

Сегодня в хорошем настроении. И то дело. Решка прислушалась к внутренним ощущениям - где-то внутри до сих пор трясло, так что кофеин может сослужить плохую услугу.

- Нет, я сегодня пас, наверное.

- Я тебя не слышу, подойди! - крикнул Ильич.

Решка усмехнулась в кулак - вот он всегда так. Задаст вопрос, а сам сидит на своем высоком стульчике перед фотошопом, и лень вставать, и не слышит ответа, ибо в динамике - Queen. Так что вставай и иди.

Сначала она ярилась, как ветер на поле, показывала характер в духе “меня-нельзя-угнетать!”, и с шефом вечно была на ножах, но через год работы устала и приняла решение “быть выше”. С удовольствием отметила, как закалилсась нервная система.

С табуретки встала с трудом - коленки налились как свинцовые, до слез. Но доковыляла за шторку.

Михаилу Ильичу было около сорока. Был он невысокий, обязательно всегда в модной какой-нибудь футболке и частенько злой на собственного парикмахера, у него была жена и обожаемая дочь двух лет, а еще бедный старый чихуахуа, которого теперь часто брали на работу, чтобы дома не гадил - от возраста у бедняги Чили начало случаться недержание.